b000002180

Помню летний праздник у башкир. Гости съезжались в ярко раскрашенных повозках. Иногда из них выходили закутанные покрывалами женщины и проходили на жен­ скую половину. Женщины не могли участвовать в праздне­ стве. Они только прислуживали мужчинам да украдкой смотрели в приоткрытую дверь и окна, как пируют мужья и их гости. Пировали весь первый день, запивая жирную пищу медом и пивом. Н а следующий день были состязания и скачки около соседней деревни. Началось с борьбы. Выходили бороться сначала подростки, потом парни, а потом и взрослые бо­ родатые башкиры. В скачках участвовали только маль­ чики. Возвращались мы в деревню на просторных роспу­ сках. Лошади бежали не спеша, и отец всю дорогу разго­ варивал со старым башкиром. Мы нередко всей семьей совершали поездки в ближайшие отроги гор, на украин­ ский хутор, на ярмарку в соседнее село, а то и просто ка свою же реку, версты за две. Забирали с собой са­ мовар, бочонок с кумысом, всякую снедь и пускались в путь. Проходило лето, и конец его омрачился тяжелыми впечатлениями смерти и болезни. Началась сильная эпи­ демия дизентерии. Чаще умирали дети, и почти каждый день кто-нибудь из отцов проносил на кладбище ребенка, завернутого в белую кошму. У нашего старика хозяина умерла четырехлетняя внучка Магрефа, черноглазая красавица, всеобщая люби­ мица и баловница. Мне было жалко девочку до слез. Нам пришлось уехать из башкирской деревни, не дождавшись осени. И все же мы немного задержались, так как отец ждал денег. МОЙ О ТЕЦ И МОЛОДЫЕ ПИСАТЕЛИ ИЗ НАРОДА Лето 1890 года мы прожили в Лемешках. Н а зиму вер' нулись в Москву, опять в тот же Большой Спасский пере­ улок. Здесь, в Москве, у отца был уже несколько иной круг друзей и знакомых. Приезжали петербургские писа­ тели. Лучше других помню Мамина-Сибиряка. Может 378