b000002180

чуркой на руках, выйдут степенные тетушки учительницы и сядут с работой или книжкой под старой липой. Вспоминаются мне длинные зимние вечера в маленьком зальце в доме бабушки Марьи. Много цветов — в кадках и на окнах. Большой киот в углу с образами в золотых и серебряных ризах. У печки диван. Перед ним овальный ломберный стол, покрытый ковровой скатертью. Н а ди­ ване отец. Около него мама с маленькой Стефочкой на ру­ ках. Тут же на диване примостились и два моих брата: Николай и Александр. На одном из кресел бабушка. Она благоговейно и умиленно смотрит на своего Николеньку. Н а других креслах тетушки учительницы, приехавшие на рождественские каникулы и, конечно, с рукоделием в ру­ ках. Я не могу представить их без крючка, спиц или иголки. Отец читает свой последний рассказ или отрывок из повести. Я была еще слишком мала, и то, что читал отец, было, конечно, не доступно мне. Но когда я стала постарше, я очень любила слушать, когда он читал нам свои юно­ шеские стихотворения и переводы. Помню, мне особенно нравилось его чтение «Горной идиллии» Гейне. Наш а бабушка Мария Яковлевна Златовратская з а ­ нимает две комнаты в нижнем этаже. С ней живет ее младший слабоумный сын Сергей... До 16 лет это был здоровый, способный юноша. Неплохо учился. Что послу­ жило толчком для его тяжелого психического заболева­ ния, я не знаю, не помню. Как будто у него вышли какие-то неприятности в гимназии... Это вполне могло случиться: в то время и начальство и педагоги мало считались с детской психикой. ДРУЗЬЯ м о е г о о т ц а У отца много друзей. Дру зья эти шумны и веселы. Они способны с таким же увлечением отдаваться играм, про­ гулкам, рыбной ловле, как и мы, дети. Я хорошо помню эти, полные солнечного блеска и тепла, летние дни во Владимире-на-Клязьме, когда мы все — и мать, и отец, и мы, дети, и наши тетушки, и наши 356