b000002180

рыстной душой и с такой тяжелой судьбой. В жизненной истории писателя, вышедшего из «низов», изведавшего всю муку полуголод­ ного существования «пролетария», Златовратский находил черты, типичные для биографий почти всех литераторов-разночинцев. По­ этому путь, пройденный «страстотерпцем» Левитовым, был как-то ему особенно понятен и близок. По свидетельству Ф . Д. Нефедова, Златовратский даже собирался писать подробную биографию Леви­ това, для чего собирал материал. Этот замысел ему не удалось осу­ ществить, но он оставил воспоминания, в которых воплощен живой и скорбный облик одной из жертв царского строя. Левитов, пройдя сквозь все страдания и лишения нищего плебея, всем своим сердцем, всем своим существом был привязан к «маленькому чело­ веку» с его «ужасом жизненных неурядиц, заботами и огорчениями». Златовратский рассказывает о том, как Левитов, обличая язвы со­ циального строя, стал «истинным поэтом нашего пролетария, поэтом горя сел, дорог и городов». Воспоминания о Тургеневе приурочены к эпизоду, имею­ щему большой историко-литературный интерес. Златовратский рассказывает о встрече писателей-народников с маститым автором прославленных романов. Встреча эта произошла тогда, когда между Тургеневым и писателями народнического направления обнаружи­ лись серьезные и принципиальные расхождения. Охлаждение, кото­ рое возникло между передовыми кругами русского общества и Тур­ геневым после появления романа «Отцы и дети», значительно усили­ лось, когда был напечатан его роман «Дым». Такое отношение к нему со стороны прогрессивной интеллигенции огорчало Тургенева. Еще до своего приезда в 1880 году в Россию Тургенев выражал желание найти путь к «молодой России», ближе познакомиться с сложившейся в России целой группой литераторов народнического направления, занявших уже заметное место в русской литературе, о которой он знал и по печати и по информации Глеба Успенского. С другой стороны, сами народники, приступившие в это время к со­ зданию своего журнала «Русское богатство», стремились привлечь к нему писателя, одно имя которого способствовало бы успеху жур­ нала. Кроме того, обаяние искусства Тургенева, его личности было настолько велико, что молодым писателям хотелось ближе познако­ миться с тем, кто в течение почти трех десятилетий являлся власти­ телем их дум. Таким образом, обе стороны пошли на сближение, и на квартире Глеба Успенского, а не К. Сибирякова, как ошибочно пишет Златовратский, состоялось первое свидание великого худож­ ника слова с вступающими в литературу молодыми писателями. 31