b000002180

таких лиц, которые положили конец безобразному влады­ честву его. В числе поступивших был и Добролюбов». Состав первого курса, по словам дяди, оказался крайне разнохарактерным: в одних камерах преобладали семина­ ристы, в других гимназисты, были даже поляки и немцы. Вместе с этим и общее настроение студенчества, особенно в первые месяцы, отличалось крайней хаотичностью. Т ак, в семинарских камерах воцарились те же бурсацкие на­ выки, которые принесло с собою большинство бывших се­ минаристов, имевших слабость к ведению громогласных диспутов, вращавшихся большею частью в среде сплетен о профессорах и преподавателях, прежних и теперешних, о начальстве вообще и друг о друге; причем оценка про­ изводилась с точки зрения самых бурсацки заскорузлых понятий о чинах, орденах, повышениях; авторитетами для них являлись прежде всего те, которые так или иначе пользовались благоволением и милостями высшего началь­ ства. Мировоззрение большинства юношей тоже не под­ нималось выше официально-чиновничьего патриотизма и формальной религиозности, воспринятых с детства. Еще низменнее было настроение в камерах с преобладающим, так сказать, «светским» составом из гимназистов и пан­ сионеров разных столичных заведений. «Мальчики эти были, повидимому, все чистенькие, но на самом деле гря з­ ные школьники; у всех у них была удивительно развита страсть к циническим рассказам и анекдотам, любителями которых являлось немало и семинаристов. Помимо этого, сильно развилась в то время в институте картежная игра, захватившая эпидемически чуть не всех студентов: одни играли, другие созерцали игру. Распущенность одних, ка­ кое-то бестолковое препровождение времени другими, ме­ лочность интересов — были поистине печальны». Все это, впрочем, относилось лишь к большинству первокурсников. Но среди них было немало таких, которым претило такое времяпрепровождение и подобные дружеские беседы, но они еще не могли подыскать себе подходящей компании, оставались какими-то одиночками-бобылями, не имевшими никакой возможности пристать ни к тому, ни к другому кружку. В первые месяцы к этим «бобылям» принадле­ жали мой дядя и Добролюбов; последний держал себя на­ столько обособленно, что казался для многих «загадоч­ 319