b000002180

обыкновенно деликатный и застенчивый человек, застен­ чивый больше от своей необыкновенной нервности. Зашел разговор о нашем новом журнале20; я напомнил ему об обещании дать что-нибудь для первой книжки. — Я , конечно, очень, очень рад был бы, если бы мог,— сказал Гаршин.— Только... я... видите... пишу мало... Все у меня не выходит... Вот попробовал... новенькую на­ писать. — Ну, вот и дайте.. — Д а нет... видите ли... Ничего не вышло... Говорят, плохо... Не приняли... возвратили назад...— смущенно го­ ворил Гаршин. — Кто не принял? — «Отечественные записки»... Салтыков... Д а это верно!.. Я теперь сам вижу... Не следовало отдавать... — Все же вы дайте нам. — Д а как же?., как-то неловко... — Ну, однако... дайте нам прочесть хотя... — Хорошо... Как хотите... Я только еще просмотрю ее... может быть, исправлю. Немного спустя «АИа1еа» появилась в первой книжке нового журнала. Нужно сказать, что к нашей затее с «артельным» жур­ налом опытный старец Салтыков относился очень скеп­ тически и все время, пока шла организация этого дела, добродушно ворчал на нас и иногда даже сердито выгова­ ривал, что мы этой затеей только будем обессиливать «Отечественные записки», сами закабалимся в новую ра­ боту, а толку из этого никакого все одно не будет. Но мо­ лодость плохо верит «брю зжанью » опытных старцев; мы продолжали вести «свою линию» и только старались уте­ шать старика, что мы своей затеей никакого ущерба ему и его делу не принесем. Однако, тем не менее, чем больше приближался час выхода в свет нашего новорождающе- гося литературного детища, мы все больше трусили и по­ баивались, как-то примет его наш старик? Между прочим, представлять ему это новорожденное детище жребий пал на меня. Как ни глубоко я верил в «добродушие» нашего суро­ вого старика, однако меня не покидала мысль, что мне предстоит выдержать «крупное» объяснение. 312