b000002180

опытные руки и начал свободно, оживленно и остроумно рассказывать о своей заграничной жизни, о встречах с разными особами; затем, мимоходом, упомянув о совре­ менных русских делах, выразил сожаление об «обоюдных крайностях» и, наконец, как-то совершенно неуловимо перешел к характеристике «народа», который, по его мне­ нию, растет не по дням, а по часам, и мы не заметим, когда он будет совсем большой. Как иллюстрацию этой мысли, он бесподобно передал два эпизода из своей дере­ венской жизни 8. В первом он рассказал уморительную сцену встречи важной особы. Публика долго смеялась, прежде чем Тургенев, с губ которого не исчезала все время тонкая ироническая улыбка, перешел к другому рассказу. — А вот это уже недавно было. Заехал я побывать в свое старое имение. Думаю, посмотрю, как-то там, что осталось от старого,— все же была старая поэзия, воспо­ минания... Признаться сказать, холодно почувствовалось, сиротливо, неуютно... Да оно так и должно быть!., так и должно быть!.. Велел это я старосте вынести на террасу самовар; сел один, пью чай... Вот вижу: двигается нето­ ропливо к дому молодая деревня, все ближе и ближе. Смотрю: пиджаки, сапоги с наборами, глянцем так и пры- щут, на головах картузы, словно накрахмаленные, натя­ нуты,— идут, зернышки погрызывают, скорлупки на сто­ роны побрасывают. Подошли, остановились невдалеке от меня. Смотрят; глаза веселые, бодрые. Приподняли, не торопясь, над головами фуражки, опять, не торопясь, аккуратно надели. — Ивану Сергеичу-с! — говорят. — Здравствуйте, господа. — Разгуляться, значит, к нам приехали? — Да. — Соскучились по родной стороне? — Соскучился. — Поди, не весело теперь здесь? — Вот посмотрю. — Тэ-эк-с! Я не припомню хорошенько всех характерных деталей разговора, да и не в этом собственно дело было, а в том 20 Н. Н. Златовратский 30.5