b000002180

наше детское воображение в избе нашего «маленького де­ душки». Мне припоминается большая темная изба, освещенная бледноватым светом спускающихся сумерек. Вдоль стены, где должна быть печь, висел полог; за ним была постель. На постели лежало что-то длинное и худое, чего мы не могли еще разобрать, но от чего из-за полога распростра­ нялся по избе тяжелый, смердящий запах трупа. Близ по­ лога у изголовья сидела маленькая, худая, смуглая жен­ щина, с большими темными глазами, повязанная черным, с белыми горошинами, платком; рядом с ней по лавкам сидели какие-то девушки в синих сарафанах, старухи, два- три старика. Привезшая нас баба ходила хлопотливо по избе и продолжала со всеми говорить шепотом. Но мы напряженно и с каким-то неопределенным стра­ хом смотрели на смердящий полог и сидящую близ него женщину, в руках у которой была книга. — Мама! Это — Аннушка? — вдруг спросила моя се­ стренка.— А тут... з а пологом... тут старая барыня уми­ рает?.. Маленькая женщина удивленно посмотрела на нас своими темными глазами и, казалось, хотела подойти к нам. Но в это время полог раздвинулся чьими-то длин­ ными и сухими, как тонкие палки, руками, и на кровати поднялась жидкая и сухая фигура темнокоричневого цвета, едва прикрытая синей изгребной рубахой. Это был мальчик лет 15— 16, с изъеденным оспой лицом и белыми испорченными оспой же глазами, блестевшими каким-то странным, восторженным и лихорадочным взглядом. Он вдруг закивал нам черной кудрявой головой, вы­ разительно улыбаясь сверкающими белыми глазами, и сказал, показывая на сидевшую около него женщину: — Вы к ней?.. Я знаю, что к ней... Послушайте... Да, Да, послушайте ее! Ничего... Она ведь для всех рассказы­ вает, у кого к тому желанье есть... И мальчик, радостно улыбнувшись, опять лег навз­ ничь, устремив в потолок свои сверкающие глаза. — Это вот тот самый паренек... суседского му­ жичка,— говорила шепотом матушке хозяйка-бобылка.— Смердит, поди? Да, да... Точно, ежели с непривычки... Вот мы притерпелись — ничего... Что делать?.. Божье 249