b000002180

искуплю грех моей матери против нее...» Я чувствовал, что становился великодушен и нежен. Одним утром, когда я только встал, вдруг отвори­ лась тихо дверь и на пороге робко остановилась А н ­ нушка, Она не смотрела на меня, но я чувствовал, что в глазах ее стояли слезы... А мне почему-то было приятно, что она сама вошла ко мне. — Что, Аннушка? — спросил я. — Я к вам,— стала она говорить так тихо, что едва можно было ее расслышать.— Я пришла... просить вас, Петр Григорьич... Отпустите меня... на волю... Прошу, ради господа... Я и барыню просила... Д а не пустила, го­ ворит, умру — тогда... Пустите... Я ведь не для себя... в монастырь уйду... Только на родину схожу... Ежели не верите, я клятвенно перед образом побожусь... Ежели я обману, что для себя это я, по этапу тогда меня вытре­ буете... Д а ведь я и не нужна вам, Петр Григорьич... Для мамаши была нужна... А для вас я к чему годна?.. Петр Григорьич, бог вам воздаст за меня сторицею, по­ тому что не для себя я... Я вот только на родину схожу... Отпустите,— тихо прошептала она,— ради мамаши, ради памяти... Я , понятно, был изумлен и смущен. — Что с тобой, Аннушка?.. Зачем это ты... хочешь похоронить себя в таких молодых годах? — заговорил я.— Ведь ты уж и так... ведь мать моя тебя и без того дер­ жала, как в монастыре... Она молодость твою загубила... Нет, нет-!.. Это ты хочешь меня наказать... Ты хочешь, чтобы я тебя вконец загубил... Проси, что хочешь... дру­ гое... я готов... Вот я останусь здесь... Я постараюсь устроить твою жизнь... Выпишу сюда твоих стариков... Может быть, ты полюбишь... кого-нибудь... Будешь сча­ стлива... И вдруг Аннушка покачнулась, как былинка от ветра, и упала мне в ноги. — Петр Григорьич, не погубите,— шептала она глухо, сквозь слезы.— Отпустите... Тоска мне... Ради па­ мяти маменьки... Я не для баловства... Клятвенно говорю вам... Ежели что — по этапу... — Хорошо, хорошо,— быстро сказал я, испугавшие*, что она будет продолжать какие-то страшные слова. * 244