b000002180

ней, или подать ей «тихую милостыню», как это иногда делала матушка... Наконец, я пошел, но не сразу; не­ сколько раз возвращался опять назад. Я стоял з а плет­ нем и и з-за угла смотрел на таинственную баню, в которой сидела маленькая старушка; мне хотелось дождаться, не увижу ли я ее в окно. Нас, ребят, было тут человек с де­ сять; все перешептывались и постоянно озирались по сто­ ронам, чтобы кому из «барских» не попасть на глаза. Повидимому, всем нам одинаково хотелось дождаться зачем-то, не покажется ли Фимушка в окне. Не знаю, почуяла ли она наше присутствие, или, как с нею часто случалось, просто разговаривала с теми таинственными тенями, которые ей заменяли действительный мир, только вдруг мы услыхали, как Фимушка сильно застучала в раму и закричала своим тоненьким голоском: — Уйду, уйду, скажите! Не удержать меня запором!.. Придет срок — уйду, из-под чугунных замков уйду от вас!.. Господь батюшка поможет мне, старушке божьей!.. Я бежал вместе с другими не чуя под собою ног, и мне слышалось только, как маленькая, худенькая старушка из- за «белого облака» грозно кричала, помахивая подогом: «Уйду!., уйду!., уйду!..» З а обедом дедушка сказал, что Фимушка дома теперь, что она говорит, что неведомо кто отпер ей дверь у «тем­ ницы», что она стукнула в нее легонько подожком, дверь и отворилась, что потом за ней барыня молодая присы­ лала, дала ей пирог и все говорила: «Молись за меня, Фирлушка, молись за меня, грешную!..» Прошло два дня, я все ждал, что вот скоро увижу Ф и ­ мушку на улице, но Фимушка не показывалась, а нам с сестрой так хотелось узнать, «какая она теперь». Идти же к ней в избу мы боялись. И вот мы все эти два дня по­ чему-то были очень тихи и скромны и все чего-то ждали. Мне казалось, что с тех пор, как увезли Мирона, и на де­ ревне стало вдруг так тихо, как никогда не бывало, и там все как будто чего-то ждали. Дедушка тоже присмирел и все чаще и чаще нюхал табак и покрякивал, а на каши ласки и вопросы отвечал как-то мимоходом, полусловами. Вечером он уходил куда-то на зады, за деревню, где соби­ рались мужики, а потом, за ужином, о чем-то тихо пере­ давал матушке и бабушке. Я помню только одно, когда 224