b000002180

не должно быть ни одного пятна... Она должна быть очи­ щена от всякой житейской скверны. — Ты будешь очищать так, другой — этак, где же границы? Что же тогда останется? Религия должна быть неприкосновенна, она — откровение свыше. А это, брат, одни твои фантазии... — Нет, не фантазии !— отчего-то вспыхнув, неожи­ данно для себя заговорил я.— О — в прав... Да... У меня матушка, знаете, какая религиозная... Я и мысли не имею, чтобы относиться к ее религиозности без глубокого почте­ ния и уважения... Да... но суеверие — дело другое... Да... А суеверий и у нее и у других пропасть... И это всегда меня очень волнует. И я чувствую, что надо в этом разо­ браться... Надо чистое, возвышенное чувство очистить от всего этого... Помню, говорил я, отчего-то страшно волнуясь, запи­ наясь. Вообще я ораторскими способностями не обладал, не умел говорить последовательно, хладнокровно развивая свою мысль; всегда это выходило у меня как-то поры­ висто, нервно, под влиянием охватывавшего меня в дан­ ный момент чувства. Передаю здесь, конечно, лишь общии смысл моих возражений... — Верно, верно, Николай !— ободрил меня О — в, хлопая по плечу. — Где границы?.. Вы вот что укажите... А это все фантазии,— настаивали оппоненты. Спор разгорался. Помнится, что я тогда рассказал, между прочим, как однажды моя матушка, найдя спрятан­ ными мною на чердаке после рождественского ряжения маску и парик, устроила целую демонстрацию. В ужасе от своей находки матушка заставила моего почтенного деда благочинного, гостившего в то время у нас, принять меры к искоренению поселившейся у нас нечистой силы. Дед сделал все, что требовалось по требнику: провел весь чин освящения воды и затем, взяв с собой крест и кро­ пильницу, отправился вместе с матушкой на чердак, где торжественно и совершил заклятие над невинной маской и париком, которые вслед за сим были преданы на дворе сожжению. Рассказав этот случай, я, волнуясь, передавал, что он произвел тогда на меня сильное впечатление, так как он 772