b000002180

позорно вели себя крепостники, что никто этого не ожи­ дал, что они чуть не сорвали все заседание, бросившись, схватив стулья, на передовых дворян и членов от прави­ тельства, что некоторые угрожали даже предводителю, что старик был очень огорчен... Отец еще долго передавал эту эпопею «генеральной битвы»; между прочим, меня в ней тронуло то, что касалось «нашего старого масона», кото­ рый почему-то особенно стал близок моему сердцу после знакомства в библиотеке, и мне казалось, что с уходом его должно было что-то круто измениться и в нашей семье. Известия, принесенные отцом, действительно были очень тревожны, тем более что, как я узнал впоследствии, на этом роковом заседании был прочитан и доклад моего отца кем-то из передовых дворян (так как сам отец, не бу­ дучи дворянином, не имел права читать его от своего имени), который очень не понравился большей части кре­ постников, знавших, что его одобряет и сам предводитель. Таким образом, судьба нашей семьи была близко связана с «старым масоном», в непосредственно близких отноше­ ниях к которому мой отец стоял три трехлетия. Все мы теперь с тревогой ожидали исхода дворянских выборов. Опасались, что крепостники проведут своего кандидата, но победили умеренные, выбрав в предводители добро­ душного «мягкотелого» дворянина, не способного ни на какую крупную инициативу и не желавшего круто поры­ вать с традициями старого предводителя. Таким образом, все осталось как будто пока по-старому, только как-то вскоре таинственно исчез Николай Яковлевич, которого я встретил спустя уже более десяти лет, да старый масон ушел на покой. Но он был привязан к отцу и часто вы зы ­ вал его к себе «побеседовать». — Ведь мы сделали свое дело? Не правда ли? А ? Что? — любил он повторять каждый раз, когда приходил к нему отец.— Ведь уж теперь этого дела не переделаешь? Как ты думаешь? А ? Что? Ну, я и рад... Я сделал свое дело... И мне пора на покой... Так закончилась в нашем захолустье «освободитель­ ная битва» почти накануне 19 февраля. Наконец, праздничное настроение в нашем городке стало стихать: дворяне разъезжались, а я с нетерпением ждал того дня, когда, наконец, мой новый храм освобо­ 119