b000002180

— И ты при ех ал ?— вскричал он.— Вот молодец!.. И как это вы хорошо, маменька, сделали... Пойдемте, пойдемте! Сразу всех нас увидите. Дядя, видимо, был очень доволен. Прошло тому много лет, а я помню этот день с замеча­ тельной ясностью. В небольшом зальце дядиной квартиры вокруг большого стола сидела оживленно беседовавшая за завтраком компания: четыре его молодых товарища-учи- теля и дородная фигура священника-законоучителя, с большой седоватой окладистой бородой и наперсным кре­ стом. Представив всех их бабушке, дядя взял меня, расте­ рявшегося и смущенного, за руку и комически-торжест­ венно сказал: — А это, господа, юный птенец, злосчастная жертва дикого коршуна, нашей педагогии... С этого момента он — наш общий питомец... Н аш а задача — отогреть его и во­ скресить в нем душу живую... Ну, не дичись!... Ступай здоровайся... подавай руку всем... Не бойся! И все, улыбаясь, добродушно жали мне руку, и даже почтенный иерей захватил ее в обе пухлые сбои ладони. — А теперь садись... завтракай... Мы уже кончаем,— говорил дядя, кладя мне на тарелку кусок ростбифа. Я сел, и вдруг все мое смущение прошло: на меня повеяло чем-то знакомым, близким... Все эти молодые, веселые, ласковые лица я где-то уже видал как будто... И все мне показалось так похожим на те оживленные ком­ пании молодежи, которые собирались в последнее время так часто в нашем доме... Неужели же все это «педа­ гоги»?.. Меня не смущал даже сановитый законоучи­ тель — столько в нем было знакомого мне неизреченного благодушия! Но не успел я еще оглядеть всех исподлобья беглым взглядом и приняться за завтрак, как вдруг р а з­ дался грубоватый голос бабушки. — Александр!.. Д а это что ж у вас такое? — А что, маменька? — спросил изумленный дядя. — Д а ведь нынче, кажись, воздвиженье... Что ж это иерей-то смотрит на вас?.. — А ! это вы, маменька, насчет ростбифа? — добро­ душно расхохотался дядя.— Вы, маменька, не беспокой­ тесь... Я вас смущать не буду!.. Для вас, знаю, нужно Другое... вот вместе с батюшкой... н. н. Златовратский 9 7