b000002179

ковывает к узкому, душному пространству, заключенно­ му в четырех стенах, и тысяча таких сердец в эту мину­ ту мучительно молят о свободе, о воздухе, стонут о ж и з­ ни, о счастии... Пеньковцы, ничего не привыкшие делать в одиночку, всякое дело реш али'скопом ; так и в это утро, проводив всею артелью Фомушку в больницу, помещавшуюся за городом, медленно шли все они обратно, закинув руки за спины, распахнув широкие полы разлетаев, из-под которых виднелись красные кушаки, и уставив вниз бо­ роды. — Эко день-то какой — благодать! — сказал Быч- . 'ков, любуясь на ярко блестевшие от солнца свои кув­ шинные купецкие сапоги. — Кабы в такой день привел бог путину нас спра­ вить, може, и Фомушка был бы цел, — заметил Еремей Горш ок.—'А то вот и запрятали в духоту, смрад... к а ­ кое здоровье!.. А как он просил: здоров, говорит, я... Я, говорит, при этом солнышке-то оживу... — А завтра, может, и еще кого запрячем, — в раз- думьи говорил Недоуздок и потом, оглянув всех, усмех­ нулся. — Кого? — спросил Лука Трофимыч. — Кому тоже солнышко мило... — Ты всегда, что ворона, непутное пророчишь, — отозвался с неудовольствием Л ука Трофимыч, вообще имевший какой-то суеверный страх ко всяким «непут­ ным словам», которые порождали в нем разные «пред­ чувствия». Пеньковцы повернули к базарной площади. Б азар был сегодня небольшой. Несколько возов виднелось кое- где; с полсотни мужиков что-то горланили у кабаков, и кабацкие двери постоянно визжали, то и дело отворяясь. Мужики выходили и входили в них, с заломленными на затылок шапками, с рукавицами подмышкой; у всех ши­ рокие ладони были распростерты; на ладонях лежали медные пятаки, которые они деликатно пересчитывали и поворачивали корявыми ногтями. Бабы, стоя около них и боязно поглядывая на эти распростертые ладони, с трепетом следили за выражением мужицких лиц, ста­ раясь уловить витавшую на них мысль... Но выражение мужицких лиц было непроницаемо, как у сфинксов, и не было возможности уследить тот момент, когда «’хо- 89