b000002179

те милость, — заговорил дворник, — моей мочи больше нет... В своем дому покоя не имею... — В чем дело? — А вот господа крестьяне зара зу распространяют... Помилуйте, у нас тоже заведение, место входное... Сде­ лайте милость!.. А уж мы вам... Жена!.. Что глаза-то пялишь? Живо — закусочку господину приставу... Само­ варчик приставу... Самоварчик там, графинчик, грибов, белорыбочки... — А кто здесь без паспорту проживает? — спросил полицейский. — Слух идет, что появилась какая-то ж ен ­ щина, называющая себя «беглой»... — Беглая?.. Я, ваше благородие, беглая, — отозва­ лась «беглая бабочка» и, храбро встав перед полицей­ ским, поклонилась ему в пояс. — Ты по церквам ходишь? — Хожу-с... богу моему ежечасно служу... — А в суде толкалась каждый день? — И по судам ходила, ваше благородие. — Собирайся... Тебя подозревают в покраже поло­ вой щетки и калош у швейцара суда и чайника с освя­ щенною водой из соборной трапезы... Не видал ли кто из вас у нее этих вещей? — Не примечали, — сказал Лука Трофимыч, — точно что водица эта самая церковная была у нее. Старичка она нашего пользовала... — Возьмите ее, — сказал околоточный солдатам. — Извольте, ваше благородие... Я сама пойду, — смиренно проговорила «беглая бабочка», — потому я против Заступницы ничего не могу... Угодно ейна меня еще испытание наложить, я смиряюсь, за грехсвой... Сказано: за грех твой кровь твоя прольется. И «беглая бабочка» спокойно начала укладываться в своем ранце. Проснувшийся Петюнька сначала глядел, ничего не понимая, широко открытыми глазами на полицейских, но когда один из них подошел к ним и крикнул: «Нечего прятать: все равно осмотр будет», — Петюнька заплакал . — Мамка, зачем нас опять в острог? Не пойду я... Убейте меня... Убежим в лес, мамка... — Не плачь, кровный... не плачь... Это я уж теперь пойду... Ты уж отсидел свой черед... Теперь, кровный, тебе череда богу служить, мне терпеть... Так сказано... 87