b000002179

— Что я вам сделал? Э-эх, люди! — отозвался Фо­ мушка. — Ничего ты нам не сделал... Только покою лишил... - Мы своим покоем дорожим... А потому в больницу ляг... В своем доме покойников не можем допустить, чтоб сна они нас решили... — Д а какой он покойник?.. С чего ты?.. Вон ему ноне полегче, и ночь спал спокойнее... Чего вы мужиков- то заживо боитесь?.. Ведь тебе ноне полегчало, Фомуш­ ка? — спросили пеньковцы. — Как не легче? Известно, легче... А ежели в боль­ ницу, так тут и смерть моя! — Чего не покойник? Совсем покойник! — уверяла дворничиха. — Хозяин мой уж ежели скажет, так вер­ но... Д ня за три уж он об этом извещен' бывает... — Кто ж его извещает? — спросил Недоуздок. — Ну, ты над этим зубы-то не скаль... М ужик — так мужик и есть неверующий... Правда говорится: гром не грянет — мужик лба не перекрестит... А вот теперь присяжный ты, так после и увидишь, что это значит... Вам еще неизвестно, каково по благородным должно­ стям состоять... — А присяжные-то тут при чем? — А так: измотает душу-то... Д а и детям-то своим закажешь. Д а и жену-то с ума сведешь.-.. — Н-ну! насгращены ж е вы, купцы! — А я вот сказываю, чтоб ноне вы своего старика убрали. Без греха... Мы вам и лошадь приготовим... А коли нет, так все выбирайтесь подобру-поздорову... А тихий сон мне всех вас милее... — Д ай ты мне, милая, хоша денек отсрочки... Мо­ жет, господь допустит, послужу завтра великому делу!— молил Фомушка, в душе которого едва заметное облег­ чение болезни вызвало вновь неудержимое желание «по­ стоять за невольный грех человеческий пред царем и законом» и тем завершить дело своей жизни. Ему еще вчера снилось, как кто-то, неспознаемый, приходил к нему и шептал: «Заключенного в темнице посети, стра­ ждущего успокой, жаждущ его напой, за обличенного постой»... Может быть, это долетали до его слуха слова длинной и четкой молитвы «беглой бабочки», которая, ложась вчера спать, перебирала на сон грядущий все статьи того- кодекса отношений к несчастным, который 85