b000002179

именно самостоятельности и какого-то злорадного до­ вольства, что он может теперь плевать в, бороду тем, кто прежде его гнал и презирал. И он действительно наплевал. Когда стали лебезить пред ним, он выгнал всех. Семья его вздохнула: супружница завела себе приятельниц и налегла на самовары, которых по десяти в день выпивалось в приятной беседе. Ребятишки щ е­ голяли в плисовых кафтанах, ставили вместо бабок в кон пятаки или писаные пряники. Казалось, чего лучше? Но чудак загрустил и зачудил. Не прошло и полгода, как он запил. Его дом с утра до ночи был полон самой оборванной, самой бесшабашной беднотой. Она тащила правдами и неправдами все, что ей попадалось под руку; сам он раздавал пригоршнями ей деньги, и раздавал с какой-то лихорадочной торопливостью, как будто боялся, что вот-вот скоро зам етят это, и целый кагал родни, с женою и ребятишками, повиснут ему на руки и заголо­ сят: «Сумасшедший! сумасшедший! Вяжите его! Ж иво­ та своего не бережет!» Действительно, скоро так и слу­ чилось, но уже было поздно: он успел раздать все, что у него было. Ужасно было выражение его лица в то время, — выражение насмешливое, злое, когда он смот­ рел, как жена его с ругательствами каталась, как по­ мешанная, по полу, в отчаянии, что ее лишили счастия выпивать десять самоваров; как ребятишки ходили во­ круг него злыми волчатами и, подзадориваемые окру­ жающими, набрасывались на отца с кулачонками, с сверкающими глазами. Как много было в них благород­ ного негодования против сумасшедшего, лишившего их возможности есть писаные пряники! Но вот, наконец, чудак не вытерпел и в один прекрасный день,, отколотив жену, выпоров ребятишек, взял палку, подвязал за спину мешок, надел лапти и ушел... Морозов прошелся несколько раз молча и вдруг озабоченно стал рыться в боковом кармане. — Впрочем, я пришел к вам вовсе не затем, чтобы рассказывать про чудаков... — А это интересно. Что же сталося с этим чудаком и какое имеет он отношение к вам? — Что с ним сталось, об этом не нужно много говорить: он скоро нанялся в другой губернии на ф аб ­ рику, выписал к себе семью — и потекла обычная тяж елая рабочая жизнь... Так он странствовал с места 820