b000002179

в ерн у ть?— спросил он, когда мы прошли мимо парка. — А вот сюда. П авел нарочно, кажется, заш агал быстрее, чтобы избегнуть объяснения со мною. Мы прошли по задворкам все село. Я показал ему избу Башкирова и распрощался. В этот ж е день я должен был уехать верст за д ва ­ дцать. Мне пришлось навестить Морозовых только спу­ стя уже неделю. Меня встретила Ли завета Николаевна и тотчас же, не дожидаясь моего вопроса, сообщила мне об уходе от них Миртова. — Я уже знал это в тот ж е день. — Вы знали? Что ж вы не сказали нам? Отчего вы не зашли к нам тогда? — Я обещал ему не говорить вам. — Господи! Что это за странные люди все у нас! — сказала Ли завета Н и колаевн а.— Только посредствен­ ность у нас нисколько не странна, но все, что мало- мальски выше этой посредственности, все это — стран­ ные люди, к которым не знаешь, как подойти, не знаешь, как любить их. Петя после его ухода стал еще мрачнее. — Вам неудачи все. — Д а . Я теперь еще яснее вижу, что для нас, может быть, все кончено. И какой он чудак, этот Павел Иваныч. Ведь он так слаб... ведь он мог умереть где- нибудь на дороге! — Где ж он теперь? — А вот Петя вам скажет, — сказала Ли завета Ни­ колаевна, когда в зал вошел Морозов. — Вы спрашиваете о Павле? — спросил он меня. — Вот полюбуйтесь, — прибавил он каким-то разбитым голосом,, кладя предо мною на стол письмо. Я привожу его дословно (впоследствии я получил от Морозова это письмо вместе с другими бумагами). «Дорогой мой Петр! Наконец я в центре самого лучшего тепла и какой-то милой, безмолвной тишины, то есть в клинике, в 18-й палате, на Рождественке. Д а, брат, наконец, в клинике! Наконец на один шаг от абсолютного покоя... чую близость могилы, которая обоймет меня своими холодными объятиями, и из нее уже некуда будет утечь!.. F inis!..1 Впрочем, и теперь я 1 Конец. 807