b000002179

Без мысли никто не даст нам гроша... Погибла мысль—и мы погибли от нравственного и физического голода! Павел стал бледен, только болезненный румянец пятнами леж ал на его щеках. Он провел рукою по лбу и смолк. — А знаешь ли, что мне этот лекарь после того сказал, пред самым уж концом? — спросил Павел. — Что? — «А все же, говорит, Павлуша, мы с тобой летом еще в Эмс хватим.' Что же, говорит, и нам можно... У меня есть кое-какие гроши... ребятишкам хотел было оставить... Только' бы вот весну-то 'переждать!..» Ишь чего захотел — в Эмс!.. — Ну, вот видишь, — сказал Морозов, — жизнь свое возьмет! — Д а, а через полдня он умер, этот лекарь-то... И выходит: Надежда, надежда, Мой сладкий удел! Куда ты, мой ангел, Куда улетел? А скажи, пожалуйста, говорят, где-то> здесь некий ле­ карь (кстати уж, коли пошло на лекарей )... некий лекарь Башкиров проживает?.. — Проживает... — Слыхал я о нем кое-что... Ты его знаешь? — Знаю... Д а ты вот что... перестал бы говорить-то много... Л я г лучше... Вот тут и подушка есть... — Ну, ладно... Я лягу, а ты мне все же расскажи про него, что знаешь... Я буду молчать и слушать... Может быть, и засну, так уж ты извини... На меня нынче спячка иногда находит. Зловещий, брат, признак. — Будет тебе! — А твоя супруга сюда не придет? — А что?.. Лежи... Я предупрежу ее, не конфузься... — То-то... А то я теперь надлежащим джентльмен­ ством не обладаю... А она все насчет «украшения жизни»... Все уговаривает, чтобы я здесь остался... Д ля «высоких дум» самое, говорит, удобное место... Вы, го­ ворит, скрасите нашу жизнь... А ведь эти подвалы, чер­ даки да «комнаты с небилью» — гибель для вас... Еще бы! — «Я, говорит, и Башкирова приглашу... А то, го­ ворит, все мы врозь глядим, — вот, говорит, настоя­ Златовратский 801