b000002179

вия в свои руки... Это — закон; это вполне естественно, а значит, и справедливо... —• Я совершенно с вами согласен, что это — закон... гм... гм... закон... как вы изволили выразиться?.. — Закон Дарвина... — Д а... да... его-с... Я теперь припомнил... Этот Дарвин — он будет германский подданный? — Англичанин. — Гм... да-с... Так я говорю: я с этим законом вполне согласен. Он не противоречит истинным видам и стремлениям всякого благонамеренного сына отечест­ ва. Но позвольте заметить: нет правила без исключе­ ний... Так и из этого благотворного, смею так выра­ зиться, закона могут быть, по слабости человеческой природы, изъятия. Так, например, в данном случае этот закон подвергается искажению, ибо собственность не переходит в образованные и просвещенные руки, но подвергается расхищению. Если бы такой переход со­ вершился в ваши руки или Петра Петровича... — Это ничего не значит, это только переходный пе­ риод, — заметил Колосьин, — с течением времени все придет в гармонию, и, конечно, собственность не минует людей, которые могут научным образом эксплоатировать ее с наибольшею пользою. — Это так-с, так-с... Но зачем же ждать! Не обяза­ ны ли мы способствовать немедленному насаждению культуры, не подвергая собственность длинному периоду расхищения? Я говорю: вы, сестрица, как наиближай­ шая наследница после его с-тва и любимая его крест­ ница, и вы, Петр Петрович, как человек, вполне достой­ ный, — вы нравственно обязаны... А Никандр Ульяныч, я уверен, не откажет вам в содействии, как представи­ тель сословия... Никаша мотнул утвердительно, с большою готов­ ностью, головой. — О чем вы это говорите? — испуганно спросила Лизавета Николаевна исправника, взглянув в поблед­ невшее лицо мужа и заметив беззвучно замершие на его плотно сжатых губах какие-то звуки. В ответ на этот вопрос Морозов быстро двинул кресло и поднял­ ся, а исправник, посмотрев на него, махнул Лизавете Николаевне рукой и тихо проговорил: «Мы после! Еще успеем! В другое время!» 780