b000002179

бородых мужиков или двумя старыми крестьянскими девками, — я выберу первое. Да-с... Потому что две ста­ рые закоснелые девки (рагс!оп за повторение), две ста­ рые ведьмы постоят за сто тысяч чертей! Никаша, ходя вдоль комнаты и разминая ноги, зали­ вался тоненьким смехом. При последних словах исправ­ ника он вдруг круто повернулся к Лизавете Николаевне. — Позвольте, позвольте, позвольте! — заговорил он, таинственно подмигивая на исправника. — Д а я ничего не говорю, Никандр Ульяныч, — за­ метила Морозова. — По-озвольте, позвольте... — Я говорю, сестрица, — начал было опять изрекать исправник, но Никаша бросился, растопырив руки на него. — Позвольте, позвольте!.. Я хочу предложить вопрос несколько в иной форме! — Иу-с, какой же? Давно бы уже предложили! — А что сказали бы вы, любезнейший господин на­ чальник, если бы вам предложили на выбор: иметь ли в своем ведении ораву толстобородых мужиков, или прак­ тиковать исполнительную власть над двумя прекрасны- •.ми поселянками? Никаша подождал секунду и затем разразился пере­ катистым смехом над своей будто бы «остротой». Лиза­ вета Николаевна сделала легкую гримасу; исправник с снисходительным укором покачал головой, а Колосьин, бросив взгляд холодного презрения на разговаривающих, с серьезной миной вынул из кармана номер газеты и, отойдя к окну, погрузился в чтение. До этого он все вре­ мя сидел в углу, поджав под стул ноги, с угрюмо-вдум­ чивым лицом, и занят был или делал вид, что занят глу­ бокими соображениями, перед которыми, наверно, гости­ ная беседа провинциальных джентльменов являлась прос­ то пошлостью. Через несколько минут вошел Морозов, как кажется, преднамеренно ушедший к себе в кабинет. Вслед за ним из дверей соседней комнаты высунулась востроносая, ра­ стрепанная девушка и сказала Лизавете Николаевне, что «кушать подано». Все отправились в столовую на при­ глашение Лизаветы Николаевны. — Я говорю, любезный Петр Петрович! — начал ис­ правник. когда все сели за стол. («Мерси!» — вставил он, 77?