b000002179

скучное направление, когда при появлении нового лица начинаются передопросы, пересказы только что сообщен­ ных новостей. Лизавета Николаевна, по обыкновению, всему удивлялась и при воем недоумевала. Я и Морозов снова собрались было в сад, но в это время послышал­ ся ямщицкий колокольчик и стук экипажей. Старик под­ нялся, погладил бороду и, тихо подойдя к Петру Петро­ вичу, наскоро шепнул ему: — Нельзя ли самому -то закинуть словечко, чтоб уж он меня не очень лаской-то удостоивал... А то говорит: ты для меня дорог, я с тобой в жизнь не расстанусь... А-ах, господи! Замолви ему, чтоб он меня уж не очень при се­ бе задерживал. — Хорошо, я поговорю. — Поговори. Лучше без греха, так-то! — Без какого греха? Но старик заметил, что экипажи уже огибали угол палисадника, махнул шляпой и выбрался совсем в перед­ нюю, стараясь подняться на носки сапогов и ступать возможно тише. Экипажи остановились у ворот: вместе с колосьин- ской тележкой подкатил большой тарантас, в котором и помещались все приехавшие: исправник, ловко соскочив­ ший с подножки, откинутой крестьянским началь'ством с бляхой; Колосьин, вышедший с другой стороны и тотчас же начавший деловито осматривать своих лошадей и ан­ глийскую тележку; и, наконец, после всех выбрался все время улыбавшийся и еще издали почему-то махавший фуражкой и делавший в направлении Лизаветы Нико­ лаевны ручкой, «земский представитель» Никаша Бур ­ цев, которому и принадлежал тарантас. В ожидании обеда гости собрались в гостиной. И с­ правник, теперь красный, как рак, от жары и от «испол­ нения служебных обязанностей» (о тягостях которых он, видимо, силился заявить нам каким-то особым пыхте­ нием), тотчас ж е попросил у Лизаветы Николаевны поз­ воления расстегнуть китель, погрузился в вольтеровское кресло и попрежнему ловко всунул в массивный мундш­ тук крученую папиросу. — Я говорю, сестрица, — тотчас ж е начал он, — д ай ­ те мне на выбор: управлять ли целым табуном толсто­ 49* 771