b000002179

уже так увлекся физическою работой, что д аж е замур­ лыкал под нос свою любимую песню «Не белы-то ли снега в поле забелелись...» Я ему не мешал. Открыв окно и перевесившись туловищем через подоконник, я смотрел на вившуюся за палисадом дорогу, которая пускала от себя поворот к морозовскому дому. Вдали, вправо, из-за облака пыли то показывался, то пропадал английский экипаж Колосьина, куда-то уносивший его с исправником; влево виднелось село. Седой мужик что-то копался около вереи. Ребятиш­ ки гонялись за поросенком по околице. У ворот моро- зовского дома леж ала старая собака, высунув язык и прислушиваясь к чему-то. Д ве девочки-подростки вы­ бежали из калитки, пошептались о чем-то, пугливо огля­ дываясь на барские окна; пес медленно поднялся и стал вертеться около них. Часа через полтора по отъезде исправника к моро­ зовскому дому подъехала большая, крепкая, так назы­ ваемая «купецкая», телега с заложенною в нее корена­ стою гнедой лошадью. Скоро в дверях из передней в залу показался тот самый высокий седой старик, кото­ рого я встретил на именинах Лизаветы Николаевны, — тот «умный», по словам Петра Петровича, мужик, который знает, «чего не нужно делать, чтобы не подли­ чать, и что возможно делать при данных условиях, что­ бы не тратить даром порох». Переступив порог, он истово перекрестился три раза на образ, поклонился и пригладил напереди чуть заметно подрезанные во­ лосы. — Доброго здоровья, — проговорил он и, по обык­ новению, устремил взор куда-то вдаль. — Здравствуй, Филипп Иваныч, — сказал Моро­ зов. — А к вам исправник поехал... Или не знал? — Были у нас уж они... Сюда приказал мне при­ ехать, кушать они здесь будут... А у нас уж были, те­ перь к суседскому управляющему поехали. — Ну, садись, Филипп Иваныч. Садись сюда! — при­ гласил его Морозов к переднему столу. — Нет, уж я вот здесь: Старик сел близ двери, у маленького столика, П0Л0‘ жил на него шляпу и стал барабанить слегка по ней 768