b000002179

одно—и я уйду! Я уже все решила: имение отдам крест­ ному отцу в заведывание. А сама... сама... уеду опять в Питер, куда-нибудь там... Там стану сиделкой, мамкой,, воспитательницей... Это по мне, это мне по силам... Вы видите, мне не будет тяжело: я выбираю себе дело по' любви... А вы, вы и Петя, будете свободны... Вы займете при нем место друга, которое не по праву заняла я... Вы рука об руку с ним пойдете, не стесняя и не обре­ меняя один другого. Пока говорила Ли завета Николаевна, Катя напря­ женно смотрела ей в лицо, и ее щеки постепенно по­ крывались краской, пока не зарделись сплошь. — Я вас, право, очень плохо понимаю, — почти про­ шептала она, боязливо смотря в лицо Морозовой (и действительно все лицо ее выражало какой-то испуг). Ли завета Николаевна при этих словах с горькой улыбкой подняла на нее глаза. — Катерина Егоровна! Я думала поговорить с вами Как с другом, — сказала она. — Я думала, что между нами не нужно никаких официальных объяснений. Я надеялась, что вы чистосердечно откликнетесь на мой порыв. Мы знаем друг друга давно... я вас всегда считала искренней, честной! — Я и теперь та же, — сказала Катя, — но я только не понимаю, зачем вы принимаете такое именно реше­ ние, когда можно бы все проще и лучше... Зачем уезжать и расходиться... когда могло бы быть общее дело. — Д а? Так вы... — хотела что-то сказать Лизавета1 Николаевна и не договорила,, смотря все еще в лицо Кати, на котором светилась такая ясная искренность, что глаза Лизаветы Николаевны заискрились надеж ­ дой. — О, если б это было так, — прибавила она, крепко сжимая рук у Кати, — тогда... тогда я опять надеюсь, что ещ е сумею сделать все для него. Пока до свида­ ния! — поднялась Ли завета Николаевна, быстро спуская на лицо вуаль. — Я не хочу, чтоб меня видел кто-ни­ будь! Лучше, если не будут знать. Она пожала Кате руку и пытливо еще раз взгля­ нула в ее смущенное лицо. Секунду обе женщины стояли молча одна пред другой. — Если же... если вы еще сами не знаете, — заго- 756