b000002179

тянется за первым. Но мы недаром стоим и ждем с Орелкой. И з-за поворота улицы появляется новый ряд возов, и вот, едва они успели поравняться с нами, как из средины их отделяется знакомая сивая .ста­ рая кобылка с поблекшими серыми, добрыми и вечно унылыми глазами; грубо покрикивая на нее, две сидя­ щие в телеге женщины приправляют к воротам на­ шего дома. Я и Орелка весело бросаемся к подъез­ жающим. — Натка-сь, натка-сь, кто нас повстречал!.. Вот уж не ждали, не гадали! Д а чего это ты. родной, встал так рано? — ласково приветствуют меня приезжие ж ен ­ щины, выскакивая неторопливо из телеги. — У нас ребятишки по деревням — и то еще спят об эту пору... — Хорошо очень утром-то! — отвечал я, ликуя, что мне удалось перещеголять даж е деревенских ребя­ тишек. — Хорошо, родной! Здорово эдак-то вставать. А папенька с маменькой здоровеньки ли? — Здоровы, ничего; все здоровы. — Ну и слава те господи! Мы вот вам мучки при­ везли, заказы вал тогда папенька-то. П ервая мучка, только что смолота. Вот на-ко тебе деревенского го­ стинчику, испробуй. Из этой самой мучки лепешку спекла, кушай во здравие. И женщины тащили откуда-то из глубины телеги вывалянную в сене лепешку и совали ее мне, с прибав­ лением двух каленых яиц с полуоблупившеюся шелу­ хой. Я не могу уже теперь передать ясно те ощущения «деревни», которые тогда охватывали меня всецело, но помню что-то невыразимо приятное и в поглаживании заскорузлых рук, которыми нежили меня крестьянки, и в прикосновении теплых побелевших старых губ сивки, которыми любезничала она со мной, когда я гладил ее голову. Что-то невыразимо вкусное было и в этом осо­ бенном запахе «деревни», который вдруг наполнил весь наш маленький дворик, когда телега была введена в ворота, и в этой серой, крутой, разрисованной крести­ ками и кружочками большой деревенской лепешке из «первой мучки». Но всего яснее, всего резче врезались в мою память образы этих двух женщин. Случалось, когда они были заняты чем-нибудь и не обращали на Щ