b000002179

меня деловым тоном и прищурила глаза, вероятно ж е­ лая хоть несколько умерить их блеск. Я сказал, что пойду. — Пожалуйста, занесите от меня записку... несколько строк. Я сейчас напишу. Она быстро вышла в свою комнату. В полуотворен­ ную дверь я видел, как она, взяв первый попавшийся листок бумаги, лихорадочно стала писать. Написав не­ сколько строк, она отбросила этот листок и принялась писать на другом. Она сидела ко мне спиной, и я не мог видеть выражения ее лица; но краска все еще по­ крывала ее слегка загорелую шею. Наконец она вышла ко мне, ,читая на ходу. — Вот, — заговорила было она. — Или нет... это бес­ полезно... этого мало! Она быстро скомкала в руке письмо, сунула его в карман и, взяв со стола легкий шейный платок, накину­ ла его на голову. — Хотите, по дороге? — спросила она меня, слегка подвязывая платок у подбородка. — О удовольствием. Вы куда же? — К Морозову. — Но ведь теперь самое ж аркое время? — Это мне все равно, я его должна видеть. — Мы пойдем с вами здесь,—сказала Катя, выходя не на так называемое мужиками «парадное крыльцо» майор­ ского дома, со стороны которого слышался шумный говор, а в узенькие сени, из которых маленькая дверь вела в сад. — Как вы думаете: не взять ли большой дождевой зонтик? Должно быть, очень жарко; да, пожалуй, и гро­ за соберется, — проговорила она, смотря из-под ладони на безоблачное небо. — Ступайте вот по этой дорожке. Я вас нагоню. в Я сошел в сад. Майорский сад был обыкновенный провинциальный садик, с кривыми полузаросшими до­ рожками, с полусгнившими деревянными скамьями, сплошь закрытыми крапивой, с густою травой, среди которой особенно высоко выдаются сочные дягили; одна сторона сада сплошь заросла густым вишенником, над которым подымались корявые яблони с кое-где обло­ манными сучьями и берестовыми пластырями, подвязан- 728