b000002179

майора,- не перестававшего- еще долго за дверью кого- то хвалить и кого-то бранить. — Отчасти, — сказал я. — Впрочем, все это я знал о нем и раньше... Но ведь он, может быть, исключение? — Нет, нет, — настойчиво ответила она, как-то особенно высоко подняв голову и проводя рукой по во­ лосам, которые слегка всклокочил легкий ветер, проби­ вавшийся в окно', сквозь застилавшую его зелень, — по­ тому что иначе невозможно было бы жить... по крайней мере для меня... Я лучше объясню вам примером: что сделали бы вы, если бы тот храм, в котором вы моли­ лись, обратили в торжище, одни — сознательно, дру ­ г и е— помогая по недоразумению или по неопытности? — Я ушел бы из этого храма, унося в своем сердце бога и свою веру, — ответил я. —- И только? — И только. — Нет, этого мало... Нужно ж е проявить в каких- нибудь формах свою веру... А они не должны быть н а­ столько податливы и растяжимы, чтобы дать место ли­ цемерию или обману... Вот что нужно найти, чтобы спасти себя и всех! — И возможное осуществление этого вы находите в Башкирове? — спросил было я, но в это время вернулся майор. Я успел' только по глазам Кати заметить, что вряд ли бы еще она на этот вопрос ответила без ко­ лебания: «да». Она, очевидно, еще изучала его. — И Орск — романтизм! А? Помните вы это?— крик­ нул майор, обращаясь ко мне. — И Орск — романтизм! каково!., Вот тебе сын народа! Как прошли цивилизо­ ванную школу, да понюхали культурного житья, да ежели еще при этом жена богатая... — Папа! ты слишком стал нападать на Петра Петро­ вича, — заметила Катя, кладя со стола на колени шитье и принимаясь снова за прерванную работу. — Как нападать? ведь ты сама видела! — несколько недоумевая, 'обратился майор к дочери, — и ведь ты, кажется, сама... — Тогда, папа, было дедо принципа, но собственно сам по себе он — человек очень хороший! Ну, извини. Я что-то мало тут понимаю... Морозов прежде всего очень хороший человек; 724