b000002179

жется, осталась довольна мною, в особенности при ре­ комендации Кузьминишны, по которой оказывалось, что у меня «сердце есть»... Увлекшись такою доверчивостью Кати, я так-то невольно спросил ее: — Скажите, что вас заставило вернуться сюда и жить здесь? Неужели только желание служить земскою повивальною бабкой? — Нет, — ответила Катя и тотчас ж е насторожи­ лась. — Вас обманули там? — Тот не обманывает, кто обманывается сам, — про­ изнесла она докторальным тоном, в котором уже и сле­ да не было прежней задушевности. Но я, хотя и заметил это, хотел уже разузнать все, чего мне недоставало для понимания «истории майор­ ской дочери». — Значит, вы сами изверились?.. — Д а , — предупредила она мой вопрос. — И, как заблудшая дщерь, вернулись сюда, чтобы обратиться к старой вере? — Нет, не к старой, а найти... новую . — И нашли?.. — Отчасти... Д а что вы меня допрашиваете? — резко спросила она. — Меня это очень интересует, потому что я сам из­ верился... Вы мне не верите? Она посмотрела мне в лицо. — Нет, верю,—твердо сказала она после небольшого молчания. — Я о вас слыхала. — Скажите, в чем же суть?.. — Вы знаете Башкирова? — прервала она. — Знаю... Но, насколько мне известно, он не тео­ ретик... — Д а, он не теоретик... У него нет системы. Но он сам — воплощение веры сердца... — Как вы сказали? — «Вера сердца»... Это не совсем точно, но еще нет названия, так как все это пока очень неопределен­ но... Башкиров сам по себе — факт, воплощение этой веры... Я замялся и думал, что ей ответить. В это время за дверями послышался голос майора. — Наполеоны! Волтеры! — кричал он. 718