b000002179

спалось и Кузьминишне: какие-то мысли не давали ей покою; несколько раз вставала она с лавки и молилась об укреплении в чем-то и спасении от чего-то. На сле­ дующий день, рано утром, с подогом в руках и узелком с какими-то снадобьями тихо прошла она в комнату Кати. Катя была уже одета в простую серенькую блу­ зу, затянутую кожаным ремнем, с клеенчатой шляпой на голове. — Ты не бойся, Катюшка, — шепнула Кузьминиш­ на, — я уж за тебя молилась, а теперь сама помолись. ,— Хорошо, няня; я про себя, в уме помолюсь. — С молитвой-то лучше... Я вот уж как боялась за тебя, не решалась все, да помолилась — и трусить пе­ рестала... Вера, сказано, горами двигает... Иисус Навин с верой-то солнышко остановил... А ты шляпку-то сни­ ми, — вдруг посоветовала она Кате, — повяжись плат­ ком: для нас, деревенских лучше как-то... Катя наскоро сняла шляпу, покрыла голову белым носовым платком и вышла вслед за крестившейся на ходу Кузьминишной. Едва вышли они за околицу, как навстречу им по­ казался майЪр, ехавший с Трошей с полевых работ. Кузьминишна перекрестилась. — Куда?! — вскрикнул майор, в необычайном недо­ умении останавливая лошадь, едва они только порав­ нялись. Троша было поднес руку к своему бобровому картузу, чтобы с подобающим уважением раскланяться с «барышней», как вдруг его рука так и застыла на об­ лупленном и вытопившемся на солнце козыре. Увы! он услышал следующие слова Кузьминишны, ворчливо обращенные ею к майору: — Ну, батюшка, — сказала она, — не все праздно­ вать; пора и других вспомнить... Недаром, поди, учились. Майор уже готов был что-то еще крикнуть. — Мы идем в деревню: там много больных, — пре­ дупредила его Катя. — Старуха! сумасшедшая! Это ты! ты! — закричал майор, выскакивая из плетушки и в негодовании насту­ пая на Кузьминишну. — Папа, — твердо выговорила Катя, — она не вино­ вата... Я должна была сама... Майор и Катя оба были взволнованы; у последней на минуту в глазах сверкнул какой-то странный огонь, 716