b000002179

беззаветно отрешилась от всего й во имя любви к не­ му, и во имя какой-то неопределенной идеи «новой жизни»: бросив отца, богатых женихов, роскошь окру­ жавшей ее обстановки, она ушла за Морозовым. «Гру­ бая действительность», конечно, не заставила себя дол­ го ждать и начала безжалостно и обрывать и мять «цветы романтизма». Лизавета Николаевна волей-не- волей вступила с нею в борьбу. Она выставила против нее все душевные силы, какие были в ней; а в ней бы­ ло сердце глубоко любящее, самоотверженно-предан­ ное. Но и только. Борьба была тяжела и едва выно­ сима. Морозовых беспощадно жала нужда. Эта нужда была ничто для Петра Петровича; он «купался в ней, как сыр в масле», по его собственному признанию; но она была тяжела для Лизаветы Николаевны. И это видел и чувствовал Морозов; видел до жуткой ясности, что он ничего не может выставить против этой нужды. Он несколько раз хотел бросить свои скитания по «на­ учным капищам» и «пристроиться», — но могла ли эта жертва удовлетворить Лизавету Николаевну? Разве ей нужна была эта жертва? Мало этого: она угадывала чутьем, что она стесняет деятельность мужа. Были слу­ чаи, когда он отказывался от участия в некоторых рис­ кованных предприятиях. Она д аже слыхала, как прямо соболезновали об ее муже, что он пропащий человек для дела, что он изменил своим инстинктам, сойдясь с враждебным, в самом себе носящем разложение и рас­ слабление, элементом, то есть с нею. Она металась в этой ужасной дилемме, поставленной ей жизнью. Но ни слова ропота, ни звука жалобы или отчаяния не вы­ рвалось из ее души. Иногда сам Морозов думал о ней так же, то есть как о веригах, но это были мысли ми­ молетные, скверные мысли: он глубоко раскаивался в них. Он целовал ее руки, просил у нее прощения за эти мысли,- он чувствовал искренно, что не может ни под каким видом не преклониться пред этим «золотым сердцем», не уважить то самопожертвование с кото- рым пионеры того времени выносили на своих плечах "но в ую ид ею " , не ц енить эту чи стую , б е з заве тную пре- данность.