b000002179

него. Это был адвокат — феномен в своем роде, проник­ нутый глубочайшим уважением к родовитости и аристо­ кратизму, он презирал искренно, от всего сердца «ме­ щанство» и брал защиту только родовых дворян. Н а ­ конец за входной дверью, в углу, сидел какой-то старик из крестьян, с подрезанными на лбу седыми волосами, в синем, застегнутом наглухо армяке; он от времени до времени то старался одним ухом вслушаться в спор, то плевал тихонько в угол и что-то шептал, — вероятно, молитвы, — наклонив голову. Когда мы вошли, спор прекратился. Начались поздравления. Пользуясь ими, Дикий барин торопливой, но твердой поступью прошел в соседнюю комнату, не обратив ни на кого внимания, даже на адвоката, ко­ торый выразил на лице своем глубочайшее почтение и ловко отдернул стоящий на дороге стул. Когда поздрав­ ления кончились, от дальнего окна поднялась стройная женская фигура, с крупными чертами лица, большой косой, просто собранной в кольцо на затылке, и в простом ситцевом платье. Ей было с первого взгляда лет двадцать пять. Она медленно сделала два шага вперед, когда Лизавета Николаевна с радушным лицом направилась к ней, и молча пожала ей руку, без всяких поздравлений; так же холодно и молча подала она ру­ ку и Морозову, который наскоро отдернул свою и, как мне показалось, чтобы скрыть замешательство, подошел тотчас же к батюшке и стал приглашать его тихонько «курнуть» к нему в кабинет, на что батюшка также шопотом и мимикой изъявил согласие. Я тоже счел наилучшим отправиться вслед за Морозовым и либе­ ральным батюшкой. IV Скоро я остался один в кабинете Морозова. Я не бывал еще у него в новой, «барской обстановке», как называл он свое настоящее положение в качестве «ба­ рынина мужа», и потому меня интересовала всякая мелочь. Может быть, я думал уловить какой-нибудь смысл, «идею». В наше время этим «мелочам обстановки» было придано такое значение, что на них почти невольно обращаешь внимание. Прежде всего мне бросилась в глаза замечательная скромность кабинета Морозова. 665