b000002179

было видано, чтобы суд дураков умных людей су­ дил». Сход жаловался в уездное присутствие. Валентин Петрович (вы слышали, он у нас непременным членом) вне себя от негодования на Петра (а между тем они, кажется, близки по «неуклонности принципов»), зовет его «зверем-мужиком». Об этом услыхал Петр и, обозвав Весь мир «дураками», пораженный поднявшею­ ся общею бестолочью, в которой он не понимал, как разобраться, отказался от дел и самовольно уехал в Москву. За ним сбежал было и Пиман в Дергачи — пахать, но его привлекли. Впрочем, к изумлению Вален­ тина Петровича, дела волостного правления оказались в образцовом порядке, касса — в цветущем состоянии, и только приговоры судов были все кассированы вслед­ ствие вмешательства писаря и необычайной строгости. После ревизии Пимана отпустили пахать, чему он не­ сказанно обрадовался... Его место занял кандидат Сы- сой Строгий (такой же добродушный мужик, «артель­ ный», как и Пиман: он вместе с ним сидел в тюрьме). Я спросила хозяина: как теперь пойдут дела? — Дураки, не умели умного человека ценить... Вот теперь опять на грабителей поработают. — А что же, разве Сысой плох? ^ — Сысой-то хорош, да тут мало хорошему быть... Не прежние времена... Ноне? жизнь-то понять надо... Хороши они, Пиман с Сысоем, при умном человеке... А при грабителях... Через полгода запутают их... Вот помяни мое слово — быть ему в Сибири... Вот и конец моей хроники. Апреля 12-го Впрочем, погодите, еще не конец. Ещ е несколько слов. Я забыла передать вам одну подробность. Н е д а в н о я была свидетельницей одной странной сцены... По край­ ней мере я не могу отделаться от мысли, что тут есть какая-то страшная связь, хотя и не могу дать себе яс­ ного отчета... Вскоре за бегством Петра, после одного бурного мирского схода, я вышла на улицу, предполагая, что весь сход и народ с улицы разошелся. Д е й с т в и т е л ь н о , около сборной избы уже не было никого. С т а н о в и л о с ь темно, кое-где только брели вместе, расходясь по избал 642