b000002179

один был Евтроп Длинный, а другой Евтроп Короткий. Евтроп Длинный был мужик дубоватый, грубоватый и суровый, а Евтроп Короткий — мужик мягкий, нежный, говорливый, прибауточный. Когда Пиман увидел двух этих старичков, он подумал: «Ну, старички д аже потре­ вожились!..» — и при виде этих старичков оторопел еще больше. А между тем толпа вкруг мирских выборных все росла, и над ней носился невнятный говор, из которого постоянно вырывались какие-то выкрики. — Что же, тащите вытных! Вытных нет! — кричал кто-то, — Где Макридий?.. — Что Макридий! — отозвался староста Макридий Сафроныч откуда-то из такого далека, что Пиману к а ­ залось, будто он говорил из-под земли. — Что Макри ­ дий!.. Я теперь не слуга... — Кто же слуга-то будет? — Плюньте на него!.. — Тащите вытных!.. Чего они прячутся? Где Пи­ м а н ?— вдруг заорал Борис. Но в это время толпа колыхнулась, по ней пробе­ жал какой-то зуд; вот она рванулась вправо, потом ото­ шла влево, заколыхалась, словно водоворот над омутом, увлекла Пимана в самую средину, сжала его. Он вспо­ тел, спотьпшулся, но тут толпа остановилась. — Стой, слушай! — кричали кругом Пимана. — Грачи говорят!.. Грачи!.. Стой, рабята!.. Молчи дружнее! Пиман хочет прислушаться, но до него долетают толь­ ко обрывки фраз, так как, очевидно, весь этот устремив­ шийся с холмов на дергачевскую ложбину люд собрался здесь, настолько же гонимый любопытством, желанием послушать других, насколько, а может быть еще более, излить свои собственные ощущения; очевидно, что главные герои всего этого сборища не легендарные ста­ рики, не сидевшие на бревнах мерщики и вытные, а именно вот эта колыхавшаяся вкруг масса. И не сброд, а именно «масса-народ», «масса-мир», собравшийся не по принуждению, не по выбору, — «мир», в котором ■исчезали и друзья, и враги, в котором уже нельзя было отличить ни хозяйственных, ни умственных мужиков, ни кулаков, ни голытьбы; каждый выкрик, каждое мне­ ние, каждая фраза, поминутно со всех сторон долетав- 37* 579