b000002179

Янька тоже, должно быть, в отца уродился. Работать не шустер, нет прилежанья большого... Как мало время, так и закатится кто его знает куда... и бьет там баклу­ ши... О Пасхе вон выдумал в город ходить; отца, вишь, все ищет... А дело-то проще: стал попивать. Так говорили соседи, медленным шагом двигаясь к переселенцам. Но Пиманы молчали, и только Андрон немного спустя мимоходом заметил: «Против судьбы не пойдешь». И, вздохнувши на эти слова, все повели разговор о хозяйственном деле. Вот и переселенческий табор. Убого стоит он на го­ лом, скотиной утоптанном выгоне. Не было здесь ни шатров, ни палаток; только на вздернутых кверху оглоб­ лях висели рогожи и тем защищали сидевших под ними от зноя и непогоды. Солнце давно закатилось. В полу­ мраке розово-желтой зари сновали тени вкруг теплин, бросавших на них прихотливо лучи. Плакали малые д е ­ ти. Матери их окликали. Подростки беспечно чехардою играли, как будто желая пришедшим гостям показать свою ловкость. Старики и старухи, молча сидя у костров и широким размахом крестясь, жевали скудные крохи. Из хозяев иные еще доедали ужин, другие ж врастяжку лежали между колес. Вдали лошадей силуэты чернели... У последней только телеги толпился народ любопытный, прибежавший из деревень. Были тут люди всякого пола и возраста. Молча стояли они, запрятав руки в карма­ ны, и кому-то внимали, изредка только рассказ преры­ вая коротким вопросом. Пред ними, близ котелка, в котором варился карто­ фель, стоял высокий, костлявый, в старой шинели, седой ветеран. Был он дряхл, и глаза у него постоянно слезились, но держался все еще выправки бравой и строгой; щетиной торчали- усы и небритый давно под­ бородок. Одет он хоть в рубище жалком, но, видно, был всех веселее. Бойко лилась его речь, светло и р а ­ душно глядели глаза, и часто все его кости, казалось, плясали, когда говорил он или громко сам же смеялся рассказу. Так был он неунывающ и бодр, и верой про­ никнут, как будто Израиля вел в обетованную землю, где молочные реки текут, где теплое солнце весь день 553