b000002179

«Куча! — горячился Кум, — а на кой тебе чорт, прости господи, эту кучу-то?.. Облопаться, что ли, тебе с них?»— «Да ведь вон другие живут... вон в городах... Значит, куда ни то нужны...» — «Куды ни то! Другие! — д р а з ­ нился Кум. — Ты не про других говори, а про себя... Тебе-то куда бы их?» — «Это точно, — соглашались му­ жики,— много нам не надо, совсем ни к чему, ну, а малого было бы куды надо... куды бы кстати! Вот мы опять было к тебе, Кум, насчет податей... Опять при­ жимка...» — «Вот бы и мне, Петр Николаевич, пож а ­ ловал бы что: корова пала», — говорила бойкая баба.— «Ну, уж это — извините... Ведь я прошлым годом за вас внес?» — «Внес, внес!.. Спасибо, Кум!.. Это что гово­ рить... Д а ведь опять...» — «Ну, брат, подожди!.. Эдак у меня денег-то не надолго хватит: тоже, кроме вас, деревни есть...» — «Это так, так...» — «То-то вот и есть; вот я заехал к вам: хотите выпить — выпьем, а при­ ставать ежели будете, никогда не заеду... Коров-то по­ купать всем у меня тоже капиталу нехватит, голубушка, а вот трешницу я тебе на почин дам, коли хочешь: может, у тебя и нарастет...» В таком роде вел разговор Кум, а тут приносили водку, пили в круговую, песни пели, Кум расходился: сдергивал с себя сюртук, связывал с туловища кожаную кишку, набитую день­ гами, которою он подпоясывался, как поясом, и щедрее, чем обещал, раздавал деньги. Благодаря своей могучей комплекции он мог выпить море, но никогда не валился с ног, д аже не терял того небольшого, но всегда ясного смысла, который ему был присущ. Р аздавал он деньги без всякой определенной системы, но эта присущая ему ясность взгляда как-то инстинктивно указывала ему настоящую нужду: его нельзя было подкупить ни лестью, ни подобострастием, потому что в нем самом не было ничего такого, на чем можно было бы разы­ грывать подходящие Песни. Зависело это от того, что он, во-первых, хорошо знал народ, понимал его органи­ чески, без рассуждений и изучений; во-вторых, от того, что за последние пять лет, пируя с мужиками по д е ­ ревням, он эти деревни знал, как свои пять пальцев. Если Кума целый мир слишком уже одолевал домога­ тельством, у него была одна угроза: «никогда не при­ еду!..» Эта угроза была столь могучей, что останавли- вала самые сильные и разгулявшиеся аппетиты. И были 539