b000002179

невидимое, неуловимое, но неотвратимое, сильное, что покоряет и прихоть, и самый расчет. Это была «судь­ ба» — вот все, что она знала. И теперь, когда ей при­ ходится выдавать замуж дочь, она чувствует, что и ею, и дочерью снова руководит не воля, не прихоть, даж е не расчет, а все то же сильное, неотразимое — «судь­ ба»... Аннушка, конечно, не могла так чувствовать и так вдумываться в это чувство, как мать; но и в ее сердце что-то ныло, жило какое-то неопределенное предчувст­ вие. Все три дня, пока дарил в Д ергачах «ад», она не выходила почти за ворота, не искала встречи с Яней; не искал этой встречи и он... Как-то вдруг стало им почему-то совестно, стыдно встретиться друг с другом, и что-то непобедимое держ ало их вдали друг от друга. Ей часто приходил в голову Яня, вот он и теперь почти неотвязно стоит перед нею — и между тем ее стреми­ тельно влечет к себе что-то «новое», там, вдали, и у нее замирает сердце. Ей хочется забыть все это старое, все, что там, позади, потому что это старое вдруг как- то все оголилось, оголилось так, что она не может пред­ ставить себе ни Яньку, ни другого дергачевского парня иначе, как в образе Алеши... Как она ни перебирает их всех — все, решительно все в ее воображении тускнеют, оголяются, и перед нею стоит все тот ж е Алеша. Алеша и Паша, П аш а и Алеша... и вся эта трехдневная бес­ толковая суматоха с кулаками, кровью, бранью, кри­ ками, синяками, сапогами, шубами, сначала азартно выбрасываемыми в окно, потом опять притаскиваемыми одна за другой... А что там, вдали? А бог знает что: «судьба»... Так, замирая, несется иногда человек стре­ мительно во сне: ему и страшно, и больно, дух захва­ тывает, и хочется остановиться — и между тем страстно хочется узнать: что ж е будет?.. Не более ясно пред­ ставляли себе цель и конечный результат этой поездки и Андрон с Сергеем, хотя они, если бы их спросить об этом, конечно, тотчас ж е пустились бы в длинные рас­ суждения, как будто все это для них совершенно ясно... Еще бы! чем же мужик живет, как только не брюхом да не экономическим расчетом? Тут все так ясно, что и сам мужик, если вы его спросите, скажет: «Да как же инако?.. Тем и жизнь держится!..» И Андрон, и Сер­ гей были преисполнены самодовольства, что для них все ясно. 532