b000002179

ками, хозяйство, которое было заправлено на хорошую ногу, но все как-то больше смахивавшее на трактир, чем на оживленную, дружную, единодушную гармонию «своих людей». Он взглянул в окно: один за другой, покачиваясь, плыли по стенке под окнами, по направ­ лению к сараю, Вонифатий и Сиклетея, оба румяные, улыбающиеся. Петр сурово нахмурился и отвернулся от окна. В это время вошел, равномерно шагая, Ефим и стал ста­ вить на стол перед Петром поднос и чашки. С тех пор как в доме обосновался Ефим, Петр уже не пускал к себе наверх Сиклетеи. — Что наши- то, упраздновались? — спросил Петр, кивая головой на двор. — Попраздновали, — отвечал Ефим ровным, разме­ ренным и несколько певучим тоном, растягивая, по местному выговору, последний слог, — что же им боль­ ше делать? Они народ, от греха вольный... Что же им больше делать, что не праздновать? У них заповеди этой самой нету-у... Ежели бы какая заповедь была, они бы знали, что, и окремя их, на свете живут лю- ди-и... А они от заповедей народ вольный-ый... Ну, и празднуют! — говорил Ефим, ерзая около стола своими колоссальными сыромятными сапогами. Прервав свои рассуждения на полуслове, он спу­ стился опять вниз к самовару, раздул его, внес наверх и продолжал в том же тоне: Ежели бы какая у них заповедь была, они бы знали, что, и окромя их, на свете люди живу-ут... А они от заповеди народ вольный... А ты вот как живи (и Ефим опять так дунул в самовар, что покрыл це­ лым слоем пепла и стол, и Петра, и половину пола), ты вот как живи, ежели бог тебе от работы отдых ука­ зал: ты народу жить дай, хлеб народу дай... Народу хлеб нужен!.. Всем хлеб нужен, питание... Ежели ты дашь народу заработать хоть маленький ломтик, он тебя вспомнит, он тебя почтит... Ты такую заповедь держи: есть у тебя силы — работу изыскивай, сыт ли, не сыт ли; ежели сам сыт — все работай, деньгу приращай... Ты за денежкой-то, ровно за младенцем, ходи: дорога на, деньга-то... Она уход любит: коли ты ее оберега­ ешь, она, что ребенок, расте-ет. Недаром сказано: копеечка рубль бережет. 519