b000002179

ние, когда Ефим с земляками мог удовлетворять «при земле» свои потребности собственными средствами, чем больше росли подати, чем сильнее истощалась и без того скудная земля, тем упорнее подвергал себя иску работы Ефим, тем беззаветнее на ней подвижничал. И все это для нее, для своей земли, для своей деревни, для своей семьи. То был какой-то фатальный долг, не­ видимо сковавший Ефима, ликвидировать который у него никогда не было мысли. Почему для этого скудного клочка земли, для этой ветхой избенки, для этой семьи пятерых «едоков», для этой соломенной замухрястой деревенской улицы, с которой при том же приходилось быть ему в общей сложности очень короткое время, почему требовалось так много упорных жертв для под­ держания всей этой скудной обстановки, для этих ко­ ротких часов и дней, в которые он мог непосредственно принимать в ней участие? Ни Ефим, ни земляки его об этом не думали. А между тем эту обстановку всюду носили они с собой в душе, она была для них целью целой жизни, она придавала смысл их существованию, она наложила на них целое ярмо обязанностей, долгов, без нее они не находили вкуса в чужой стороне. Весь мир для них распался на две половины: на «свою» и «чужую» сторону, на «своих» и «чужих» людей, на них, ищущих работы, и на тех которые дают работу. Чем больше скудела их «обстановка» и больше требовала себе жертв, тем это положение становилось для них незыблемее и, наконец, превратилось в принцип, осмыс­ ливавший для них всю жизнь: он охватил весь строй их понятий, экономических, юридических, нравственных. Ефим говорил: «Люди друг другом питаются, так бог положил: друг от друга кормятся. Ежели человек дру ­ гому работу дает, дает кормиться, — ему все простится! И пуще нет греха, ежели человек все в себя берет, что собака на сене: ни сама не жрет, ни другому не дает». Вот почему Ефим не находил ни вкуса, ни смысла в происходившем пред ним празднестве; по своему ду­ шевному складу не находил вкуса потому, что для него имело вкус только то, что непосредственно соприкаса­ лось с той «обстановкой», которая была далеко отсюда, там, в «своей стороне», в своей деревне; с точки зрения своего принципа он не находил смысла в этом празд­ нестве, так. как видел, что эти люди ликовали и жили ,509