b000002179

нам суд, как тебя в крепостные хотели опять обернуть. Вишь, вот здесь все судьи собрались. — Спроси, может, пророчествует? — посоветовала купчиха мужу. В это время подбежала к станции маленькая, смор­ щенная и горбатенькая старушка в черном с белыми горошинками платы, в накинутом на плечи зипуне; грозно сверкнула она глазами на мужиков, прич-ем сухие губы ее беззвучно шевелились и подергивались, а острый подбородок трепетал; молча схватила Антипку за руку и, тащ а за собой, почти бегом пустилась с ним вдоль улицы на противоположный конец села. Антипка загоготал во все горло. — Это кто будет? — осведомился купец. — Сестра... Тоже будто маленько и с ней попритчи­ лось... Ведьма-ведьмой стала, никому голосу не подает, ни с кем с того раза слова не говорит. — Так все и молчит? — Все и молчит. У нас часто бывают эдакие мол­ чальники из стариков: молчат год-два, смотря как по обещанью, потом опять заговорят. — С чего ж они... с обиды? — Богу служат! — Д вое их только... семьи-то у кукушки? — Двое. Так и живут теперь в келийке безгрешно на конце... Любит его старуха-то сестра: в праздник вымоет, вычешет, рубаху красную наденет, шаровары плисовые (целую зиму нитки сучила — на то и купи­ ла; работящая старушка, — у нее всегда все в доволь­ стве), в церковь сводит, по знакомым которым вместе ходят... Только беда, ежели увидит, что над ним поте­ шаются. — Чем же они живут? Сбирают у вас? — Нет; кое-что, сказываем, робит старуха-то, а то и сбирают. Только от нас никак не принимает. По сто- роне ходит. Присяжные послушали и пошли снова в путь. Про­ ходили мимо последней избы, «келийки». Вдруг из нее выбеж ала та ж е старушка в платке горошком, поддер­ живая что-то в переднике, и молча стала оделять при­ сяжных ржаными лепешками. — Д а за что это, кормилка? Не надо нам... Господь с тобой! Самой пригодятся, — сказали присяжные. 45