b000002179

ческими соображениями, сколько опять тем же свое­ образным «вкусом»: так, ту часть сада, которая выдви­ галась сбоку, ближе к трактовой дороге, он не тронул, он только разредил ее и устроил беседку так, чтобы с нее непременно был виден «тракт». С тою же, вероятно, целью, и балконы, прежде тянувшиеся вдоль дома внизу, он вынес на верхний этаж и приделал их сбоку. Особую практическую сметливость против прежнего владельца Петр выказал разве в одном: он обнес весь двор со всеми службами крепким тесовым забором, а не ж и ­ денькими, хотя и красивыми изгородями и балясами барского двора. Доступ за этот забор мог быть только через массивные ворота, всегда накрепко запиравшиеся. Но во всем этом сказывается уже «дух времени»... Ведь и то, что мы разумеем под «практичностью» рус­ ского мужика, до сего времени была больше робость, неуверенность, «семь раз примерь — и все-таки про­ махнись», чем истая практичность, ’прямолинейная, ж е ­ стокая, без малейших колебаний и сомнений, чувствую­ ща я свою «правоту». Может быть, когда-нибудь «му­ жик-практик» и выработает для себя эту «правоту», а пока... В то время как новый владелец жиденькой барской усадьбы, почему-то прозванной Ключи, праздновал так неудачно свой первый приезд в родную деревню, — два мальчугана,, восьми и семи лет, один в старом-преста- ром дырявом полушубке, напоминавшем больше истер­ занную' и вытертую овчину, другой в широкой женской кацавейке, оба босиком и без шапок, сидели за пол­ версты от усадьбы, на самом «трахту». День был хотя и ведряный, но довольно прохладный. Однако ребятишек это обстоятельство мало беспокоило, так как уже два часа они безустали прыгали «через огонь», нагребя на самой середине дороги кучу земли и пыли и воткнув в вершину ее палку. Впрочем, от времени до времени они вдруг прекращали игру, заслышав вдали скрип колес, и начинали долго и пристально всматриваться вдоль Дороги. Мальчуганы эти были те «кантонисты», которые некогда своим голосистым плачем вдруг оживили мир­ ную тишь Волчьего поселка,' когда староста дергачев- ский, Макридий Сафроныч, в одно прекрасное утро привел их вместе с матерью, солдаткой Сиклетеей, к Ульяне Мосевне и братьям-собственникам, прося их 503