b000002179

него «и коров доить, и масло пахтать, и на базар возить», и д аж е украшать пейзаж, а он попрежнему будет играть на биллиарде. В новом же владельце, з а ­ местившем прежнего «случайного» помещика, и при- обревшем его жиденькое именьице, прежде всего ска­ залась та лихорадочная торопливость, с которою че­ ловек, только что повышенный в чине, спешит забрать­ ся в новый мундир, торопливо рассчитывает свои скуд­ ные средства, мучительно придумывает всевозможные комбинации, чтобы вытянуть их до пределов «нового положения», торопит портного и ребячески радуется в первый момент, когда, наконец, мундир готов, хотя того и гляди, что разлезется по всем швам. Хотя подобная ребяческая торопливость, и притом в таком деле, как деревенское хозяйство, может показаться неправдопо­ добной по отношению к новому владельцу, как известно, человеку, выросшему в диаметрально противоположных условиях тем, в каких воспитался его предместник, тем не менее это справедливо. Мы все слишком привыкли считать русского мужика узким, сухим практиком; между тем как практицизм его довольно низкой пробы часто в самых практических натурах является больше фикцией и самообольщением, чем настоящим «делом», и нередко весь вылетает в трубу от довольно легко­ мысленных «промашек». Как ни глубока разница между первым владельцем этой усадьбочки и его заме­ стителем, но между ними, несомненно, существует не­ что органически общее и д аж е в больших размерах, чем это допускается обыкновенно. Тем не -менее новый вла­ делец тотчас же заявил свой «вкус». Покоряясь каким- то темным традиционным влияниям, он прежде всего длинный низкий барский дом, с своеобразными удоб­ ствами тотчас же поставил ребром, и вместо одноэтаж­ ного прежнего здания, пропадавшего в укромной тени и глуши сада, получился высокий, весело глядевший на дорогу через сад двухэтажный флигель, как фонарь, усеянный маленькими, но частыми, с фигурными укра­ шениями, окнами. Вообще великорусский мужик не любит глуши и полутьмы. Густой, запущенный сад с ал­ леями, в которых так любил изнывать в маниловской истоме наш помещик, Петр тотчас же вырубил, и хотя половину дерев употребил на амбары и сараи, однако и в этом случае руководствовался не столько практи