b000002179

ей предел пришел... Дальше куда пойдешь?.. Дальше нельзя... (Мин Афанасьич приостановился.) Дальше нельзя, — повторил он еще раз. — Ну, а это как же, что все правы, что виноватого никого нет? Коли правоте сказаться, так и виновный был бы и правый виден.. А мы все себя правыми почитаем. Это к а к 'ж е ? Ведь вот взять хоть бы старое время: греха было тоже немало... Все грешны были... Разве тоже жадности, али злобы, али обманов, зависти, али жестокосердия не было? Все было... Д а зато же всякий, по грехам своим, и каялся... Разве кто себя в грехе правым почитал? Бывало, другой мужик жадни- чает-жадничает, безобразит-безобразит, а придет смерт­ ный час, али бы так — очухается вдруг, — возьмет да все и раздаст, что нажадничал, по людям или в храм божий, богу пойдет молиться... «Простите, скажет, пра­ вославные христиане, грешен! великий я грешник!» А почему так? Значит, неправоту свою восчувствовал... Али вот тоже, другой мужичок запьянствует, от хозяй­ ства отобьется, ребятишек, жену бросит, гуляет-гуляет, а все вернется назад, да миру-то в ноги, и жене-то, и ребятишкам... Опять, значит, неправоту восчувствовал. А ноне? Нуткась, Мин Афанасьич, пораздумай: кто ноне себя виноватым считает? Д а в чем, скажет, я неправ? В чем мне каяться-то? Ну, точно, есть такие жадные мужики, что вон в волости жрут да пьют, да с Живого и мертвого дерут, ну те, точно — больше от нахрапу так говорят... А ведь другого возьмешь — и точно, по­ думаешь: да и впрямь, виноват ли он? В чем ему каяться-то? Посмотри кругом — все такие: все заелись, задрались, и люди-то все хорошие, кажись; кабы были виноваты, покаялись бы сами, сами бы очнулись, а все правы! Все правы, а правды нет! Это что значит? И Ульяна Мосевна с искренним недоумением смот­ рела на Мина Афанасьича: видимо, все, что она гово­ рила, было слишком хорошо ей знакомо, слишком тяжело Лежало на сердце. Но видно было также, что она пришла сегодня к Мину Афанасьичу если не^для того, чтобы получить разрешение своих недоумений, то хотя бы душу отвести с ним. Она знала, как умел это делать Мин Афанасьич с своею обычною беззаветностью. Бывало, сейчас же подхватит и заговорит, заговорит... И чего только он не наговорит, а в конце выйдет легко 494