b000002179

У-у, оглашенные! — неожиданно заканчивала она уже опять басом. Но странное дело, как ни изменяла тон Федора Ва­ сильевна, какие рулады ни выделывал ее голос, она не дождалась ни обычных «рацей», ни внезапных взры­ вов Мина Афанасьича, ни обычной добродушной улыб­ ки от Яньки, которая неизменно витала на его лице во время войны между отцом и матерью. Это, наконец, она заметила и д аже с беспокойством, не переставая жужжать , стала внимательно всматриваться в их лица. Яня сидел за столом, надувшись, как большой ре­ бенок, у которого отняли куклу: ему как будто уже и самому стыдно, что он по таким пустякам каприз­ ничает, хочется ему разыграть уже взрослого, и в то же время непонятная, еще детская связь с игрушками,' которые доставляли еще вчера так много удовольствия, невольно заставляла ребячески дуться. Он сидел, опу­ стив нос, и неохотно жевал хлеб. Мин Афанасьич сидел по другую сторону стола и моргающими глазами смотрел то в один угол избы, то в другой, стараясь избегать взглядов жены. От времени до времени он то потирал кулаком поясницу, то всею спиной чесался о стену. Маленькое лицо его свети­ лось попрежнему; попрежнему, казалось, сияли его большие, добрые серые глаза тою вызывающею весе­ лостью, с которой он привык встречать обрушивав­ шиеся на него суровые упреки «солидных людей». Тем не менее, однако, было заметно, что он весь как-то съежился; иногда по его лицу пробегало выражение усталости и полного изнеможения, как будто он весь был под тяжестью какого-то непонятного угнетения. Так бывает, когда человек, давно уже привыкший к извест­ ному явлению, к которому всегда относился подозри­ тельно, неожиданно узнает, что оно имеет значительно большие размеры, чем он предполагал. Нечто подобное было и с Мином Афанасьичем. Давно, целый свой век провел он под непрерывным угнетением деревен­ ского «хозяйствования», которое с самого момента его рождения обрушилось на него всею тяжестью, все­ возможными Способами давало знать о себе, всеми самыми ничтожными мелочами деревенского обихода неуклонно кричало о своей силе, о своем значении, грозило за легкомысленное отношение к нему всеми 490