b000002179

сказалась вдруг старая привязанность к племяннику, которого растила она сиротой, как родная мать; и вот она перекрестилась теперь так же, как крестилась при каждом важном акте его жизни, когда он был близок к ней. Ульяна Мосевна дошла до двужильной избы Мина Афанасьича. В первой половине, у его брата, должно быть, уже все спали. Огонь светился только на поло­ вине Мина Афанасьича, откуда раздавался громкий, суровый голос его жены, очевидно ругавшей Мина. Ульяна Мосевна невольно приостановилась, прислуша­ лась и задумалась, итти ей или нет. III — Ну, что, уличные скоморохи? Что? Спраздновали свадьбу на улице? Вишь, какое веселье было! а? У кого такие свадьбы бывают? Наткось, вся улица пировала!.. Еще бы, никто другой — скоморохи улич­ ные свадьбу играли! Чему другому быть! — говорила однообразным басистым тоном Федора, дудя, слов­ но майский жук, попавший в комнату в открытое окно. .— Ах вы, скоморохи! Долго ли вам добрых-то лю­ дей смешить? — вдруг подходила она к столу, за ко­ торым сидели муж и сын, и внезапно поднимая выше тон, как тот же жук,, стучавшийся то в стены, то в потолок.— Хорошее дело придумали, что говорить! Пора бы за ум хватиться... Пора бы к хорошим людям, а не к пьяной улице поближе стать... Д а ведь, милые мои, надоть бы прежде рыло-то суконное вымыть! Ведь прямо с улицы-то в грязных лаптях в чистые-то хоромы не пускают... Вишь, разлетелись!.. Ведь Пиманы-то, дру ­ га любезные, — люди, хозяйственные крестьяне, а не уличные шатуны... Ведь Пиман-то... И вдруг Федора, не докончив слов, меняла тон и жужжала уже ироническою певучею мухой: — Стыд-то я с вами потеряла!.. Голову свою з а ­ губила!.. Ну, как я теперь на улицу покажусь?.. Ну? Что я скажу?.. Поздравлять станут: «поздравляем-де, мол, Федора Васильевна, с нареченным»... Ну, что мне говорить? Что я скажу? Ну, советуйте, учите!.. Ну-у... 489