b000002179

бы то ни было предвещаний, имевших отношение к их хозяйственному спокою, долго не соглашался рассказы ­ вать. — Ну, да расскажи, полно! — сказали д е т и .— Чего боишься? Чай, сломя голову, как Ермил, в омут не бросимся в самом деле. — Д а что, — сказал, улыбаясь, Пиман, — сам я не знаю хорошенько... Слышал, смехом болтают про него... да, может, это одно и было... Был, вишь, он мужик креп­ кий, хозяйственный; семья у него трезвая, работящая, один к одному. Ото всех в округе уважаем был; матерно в жизнь не ругался, водки не пивал, ни с кем не бранил­ ся, не дрался; от соблазна и на сходы ходил редко. Мно­ го над его стойкостью и мужики подсмеивались: «Ну, говорили, нарвешься как ни то и ты на чорта! Не таких святых он смущал!» Вот- проезжают как-то мужики через дальнюю барскую пустошь, видят — стоит на пустоши стог сена. Соблазнились мужики — пощипали. Сошло. Стало им в соблазн, они еще раз уж нарочно съездили, приятелей пригласили. Опять сошло с рук. Разожглись мужики на этот стог, стали о нем на миру говорить. Дол* го они друг друга усовещевали стог больше не трогать, а наконец того поставили решение всем миром по очереди на подщипку ездить, а после делить. Приступили к Ерми- лу. Ермил на слад не дается. Плюнули на него. Вот е з­ дит мир ночь, ездит другую, от стога уж половины не осталось». Ну, говорят мужики, будет! Надо и барину оставить! А пока сошло с рук — и слава богу!» Замечают на Ермиле лица нет, ходит, как ошалелый, все ночи не спал, когда мужики к стогу ездили. Как мир в лес, так его и подмывает: поезжай да поезжай! Ну, не выдержал, а миру сознаться не хочет. Услыхал он, что мир порешил больше не ездить, первою ж е ночью собрал сыновей да, чтобы никто не слыхал, обвязал колеса соломой и — к стогу. Тут их, как на грех, и накрыли. Сам не свой стал Ермил, ровно подкошенный, в ноги сторожам упал, про­ сит, молит, за все брался заплатить: и за полстога, и сторожам пообещал, и штраф выплатить, только бы на мир славы не пускали. Взяли сторожа деньги, а барину все же его представили... Так вот как вышло дело; все хозяйство, почесть, разорил на это дело, лошадей, коров попродавал, за все вдвое и втрое платил, только бы скрыть дело.