b000002179

что жен распустили, женам от нас, а Минке ото всех по награде: и от нас, и от бар, и от баб, — в городе, вишь ты, царя и не ждали... — Что же Минка? — Ну, так что ж, говорит, подождем... Правда нас не минует!.. Нашего дела правее не сыщешь!.. И что же, братцы! хоть мы и сердились на Мина, а на МиНе всем нам веселее бывало всегда: хочешь не хочешь, а веришь! — Как же не верить! — сказала Катерина Петров­ на. — Видите сами, правду ли говорил Мин Афанасьич?.. И точно, мы маловеры, а таким людям, как Мин Афана- сьич, может, сам бог открывает... Они не такие, что мы. Нет в них ни зависти к людям, ни жадности, малым довольны, всех любят, душою равны, все в них, словно в младенцах, играет... Посмотри на него, он весь нару­ жи, ровно стеклянный... Поговоришь с ним, словно схо­ дишь в божью церковь. Так говорила Катерина Петровна, зардевшись вся краской, в странном волнении, пряча от посторонних возбужденные взгляды. — Ну, матушку с Мином не разлей и вода, — по­ шутили пимановы дети. — А с батюшкой все же, дол­ жно, было теплее?., а? — Не в церквах людям жить... Церковь в праздник, а в будни — изба, — заметил мягко Пиман. — Грешники мы, — заключила Катерина П е тровн а ,— и маловеры! V М ежду тем молодежь, наскучив беседой солидных людей, давно уже выбралась на улицу и, вынеся скамьи, рядами уселась у окон. В середине сидела лучшая пара: то были Аннушка и Яня. Аннушка — младшая, незамуж­ няя дочь Пимана, вся. в мать, с тем же лукаво-смею- щимся взглядом умных больших глаз. Яня в желто­ пахучем новом полушубке, накинутом на плечи, сидел откинувшись к стене, забросив высоко голову, так что глаза его только как будто скользили поверх сидевших и ставших кругом, а в сущности блуждали в без­ граничном просторе, открывавшемся тотчас за житница­ ми. Руками он перебирал лады гармоники и слегка пристукивал ногой; на мягких губах в и тала та 4-32