b000002179

Это ум в нем!.. Он по нем и довольство в душе своей имеет. — И сытость в нем есть? — И сытость есть. Он жадничать не станет. А возь­ мет и малую вещь, да уж ее до корня произойдет... И доволен, что умом взял!.. Ум его радует!.. Алчбы этой у него быть не может... — Значит, все от ума? — От ума. — Так, так... Так, выходит, по-твоему, — засмеялся один хозяйный мужичок, — что тем мы и живы, что ду­ раки нами владели, да и теперь мудрят? — Пожалуй, что так. Мин Афанасьич устал: до такой степени ему были несвойственны и торжественность и категорическое р а з­ витие мысли, что он сразу как-то ослаб и растерялся. — Э, да ну вас со всем! — сказал он, заглянув на пустую половину, где прежде была молодежь. — Гляди, разбежались все молодые... Что вы праздник на помин­ ки свели? Больно нынче сурьезны уж стали! — Ты постой, погоди... Ты расскажи, как барыню вы не пустили за немца! — остановили его сторонние гости. — Барыню-то?.. Чать, старики помнят и это... Как? Засмеяли!.. Ей-богу, не вру... Вернулся в деревню, по­ шли разговоры про немца, на сходках и в дворне... Только и слышно, как немец щупает кур да вымя коровам, как лижет он масло... Смех! Савельевна бары­ не, к слову, тоже закинет об этом... «Барское ль дело? Стыдно сказать!» А тут мы подвалили к веселому часу; говорим: «Матушка-барыня, да неужто же мы тебя с барчатами сами пропитать не сумеем?.. А коли барина нужно: бери, чтобы барин был настоящий, рук не марал на мужицком деле, а смирненько сидел себе на балконе, курил табачок да расправу чинил, когда меж собой больно войдем мы в раздор... Вот то барин! А то — щупать вымя коровье! Стыда не возьмешь!..» Что же ведь, братцы, засмеяли!.. Ей-богу!.. — Ну и что ж? — подхватили весело мужики... — Будет, будет... Ну вас совсем... Никогда не бы­ вало, чтоб от Мина народ разбежался... А теперь, вишь ты, скуку какую нагнали! — Не молодые уж мы, Мин Афанасьич, — заметила Катерина Петровна, — пора быть постепенней... 430