b000002179

— Ничего, Янюшка, ты в ее слова не очень вни­ кай... Она уж от природы так, — говорил все так ж е «ровненько» Мин Афанасьич сыну. — Я вот, слава со­ здателю, против господ выстоял, да и от нее, господь бог дал, двадцать лет отбиваюсь... И ничего!.. Своим не поступался! Мин Афанасьич при этом с такою самоуверенностью чесал бороду, что Янька засмеялся тою беззаветною улыбкой, которая застыла на его лице с тех пор, как он в первый раз увидал, как мать учила отца хозяйству, и как отец, этот низенький, маленький, худой мужичок, крепко стоял и отбивался от высокой, здоровой бабы, которая действительно могла бы изломать такого мужи­ чонку в куски, если бы он был не так «крепок духом», как Мин Афанасьич. — Жадности этой, никогда собой овладать не допу­ стил, — продолжал Мин Афанасьич. — Учи сына-то! Д а разве в труде жадность есть? Труд-то сам господь возлюбил, несуразный! Чему ты сына-то учишь? — выходила совсем из себя Федора. — И в труде жадность есть!.. Есть, милая, есть!.. А жадность всему погибель... И труд должен быть в -меру, тогда и бог его любит... Все в меру, без ж адно ­ сти, без алчбы: во-время потрудись, во-время песню спой (песня для души нужна, чтобы на душе тяжести не было), во-время на народ сходи (на народ сходишь, все равно что в церковь: и уму есть занятие, и душе пища, потому что наша душа только на других и ж и ­ ва)... Тогда и будет в твоей душе довольство!.. А еж е­ ли ты и к труду жаден, так довольства не будет; бу­ дет у тебя на сердце тоска, истома, зависть, к другим ты будешь строг и сурьезен... — Хорошо тебе молоть-то, как за чужою спиной живешь, — насыкнулась опять Федора,, — как за вас ночи не спишь, истощаешься... Целый-то день-денской все думой о доме терзаешься... У других-то, у добрых людей, посмотришь, — всего-то вдоволь, все-то идет колесом... Вот хоть взять Пиманов!.. — И ты понапрасну истощаешься, — сказал Мин Афанасиьч, — совсем понапрасну... И думами себя тре­ вожишь напрасно... Кабы ты себя не истощала, было бы у тебя в душе довольство, в себе... И жили бы мы дружно, и греха бы ты, ни нам, ни себе не делала.*. 411