b000002179

гих — вот тебе два, да и напередки работников миру оставим... Вот тебе и мужицкое счастие! — ответил Мин Афанасьич. — Слава создателю!.. Нынче год был хорош... Как- никак, может, справимся все... Народ, может, продер­ жит и себя и скотину до нового хлеба, да и подати, может, осилит... А то, что уж! Беда! Вот три года тут было: земли своей мало, аренды большие... Без урожая убыток один... Сколько свели на базар за уплату аренды скота ни за что! Прежде не знали мы это... — Тесно, тесно, Пиман Савельич, народу... — Ну-ка, старуха, выпей и ты с нами... Нонче всем подкрепиться не грех. Тебе будет с нами не стыдно! — пошутил легонько старик, — Чего стыдно !— сказала Катерина Петровна и опять повела лукаво глазами на Мина. Но Мин Афа- насьичч стыдливо, опустил бороду вниз и долго боялся взглянуть в лицо своей старой зазнобе. Выпили; плотно поели моченых груздей, чаем запили. — Где ж молодки?.. Неуж все гуляют? — спросил Мин Афанасьич. — Слышишь, чай, вон это твой заливается! — отве­ чала Катерина Петровна, — Яким твой, Пимаха, Анют­ ка да Пашка мои. Нет им устатку!.. Пашутка от мужа бежала: выпил лишку, буянит да куралесит — выгнал ее... Парень всем бы хорош, да рассудок теряет в вине, а у него и так его мало; добер, работящ , сердцем те­ пел и мягок, ну, а к жизни приглядки не знает... А как выпьет — совсем уж дурак... Д а он по Пашутке!.. П а­ шутка сама к нему виснет. Прибежала сегодня, ревет, а теперь вон с молодыми гуляет, пока муж не уснет да дурить перестанет. А назавтра сама на шею повиснет к нему!.. Хорошо оно жить так пока, да после-то трудно, трудно будет, — закончила мать и задумчиво взгляд опустила. •— Ну, старик, за молодыми нам не угнаться, — ска­ зал задремавший Пиман, — им вон и работа не в усталь... Кровь молодая свое возьмет!.. Не пора ли нам к месту? — Что ж , пожалуй... Я уж: прямо на сено. — И я тоже... Тепло там теперь, ровно на печке!.. — Д а шли бы вы вместе к нам в сенницу, чем по­ рознь... Все ж веселее было бы спать, — сказала жена. 382