b000002179

Дочери две и три сына. Старшая дочь и младший сын скорей на отца походили:' так ж е спокойно-медлительны, ровны, мягки и трудолюбивы, и бойкости было в них мало: медленно и спокойно текла мысль в их мозгу и кровь в жилах. Но старших два сына (один, самый старший, Борис, давно в разделе был и с ними уже не жил) и младшая дочь много носили в себе материн­ ского: живее как будто двигалась кровь в них, светлее и чище был мозг, сердце билось сильнее и чутче, и в *груде больше сознательно-бодрой энергии было. Д а и по внешнему виду они резко носили ту ж е печать: одни белокуры были, в отца, а те, что в мать, черноваты; первые были на взгляд симпатичней, но вторые—кр а ­ сивей. Зато если первых сразу полюбишь, то о вторых долго и пристально будешь раздумывать: непобедимо загадочным чем-то веет от них. Так ясна, знакома и дорога иногда нам книга прошедшего, и так загадочно­ заманчива еще не открытая книга будущего. В избе теперь только два сына сидели и ужин кон­ чали. Жены и малые дети давно улеглись, каждый на своей половине. А молодежи тут не было видно: от­ куда-то только в растворенные окна доносились го­ вор, смех и громкая песня Пимахи-внука. — Мир вам! — приветствовал Мин Афанасьич. — Спасибо,— ответили дети Пимана.— Садитесь!.. Мы уж попили... Больно долго что-то вы шли... Али устали? — Так, поболтали кое о чем со стариком, — заметил Мин Афанасьич. — Ты уж известно: сказку затянешь — не скоро те­ бя остановишь, — шутливо сказал старший сын. — Вот и сегодня мир намутил... — Что ж так? Кажись, ноне я смирно, — испуганно вскинув глазами, сказал Мин Афанасьич. — Пора бы тебе это бросить... Поведенье плохое, — продолжал уж серьезно старший сын. — А что ж я? — К чему нас ты счастливыми славишь везде, в дело, не в дело? Что мы в самом деле за богачи?., А народ тут и рад... — Ну, оставьте об этом... Будет уж... Что привяза­ лись, — сказал недовольным тоном Пиман. — Лучше по­ тише, ровнее... Уйдите в себя. — И то правда, не за худое ведь назвал вас Мин •380