b000002179

да уж на жниво и пустим скотину... Ладно, что ль? — заключил Макридий Сафроныч. — Ла-адно! Чать, не в первой, — отвечали миряне. Медленно двинулись все они группами к избам и долго еще толковали, смеясь, о счастии мужицком. III Пимановы дети ушли следом за матерью, приходив­ шей их звать, а старик с другом старинным своим, Ми- ном, двинулись после, неторопливо шагая, руки заки ­ нув за спины и бороды вниз опустив. То были прия­ тели давние. Мир деревенский давно привык видеть их вместе, хотя они во многом не были схожи. Взять одно: Пиман был рослый, сухой, сутуловатый мужик; ходил он, ер зая оземь ногами, выпятив голову, шею и грудь, словно по пашне, напирая на соху. Кто бы ни увидел его, сразу признал бы в нем земледельца: нос мясистый, широкий у ноздрей; пухлые красные губы и белые прочные зубы; голубые глаза — смирные, мяг­ кие и как будто сонливые даж е; уши большие, круг­ лые, мягкие тоже; борода же, хотя он чесал ее только раз, после бани, не сваливалась . в колтун и косицы. Таких мужиков любят наши хозяйные бабы: вымыв­ шись в бане под праздник, в чистых рубахах, смирно сидят они в прибранных избах за чисто выскобленным ножами столом, и благодушно-ленивая улыбка не схо­ дит с их лиц; они всем довольны: в бабьи дела не суются, не ворчат попусту. А бабам и любо, что хо ­ зяева их, что короли, сидят великатно и чинно. С т а ­ кими мужьями до старости живется счастливо, хотя, может, нередко молодые бабенки из-за спин великат- ных мужей поглядывали на кудрявых лихачей... Ну, да мало ли блажи какой не бывало! А вот после, когда воспитаешь семью душ в пять-шесть, когда за хозяй­ ством проходишь полвека, как сладко и тепло спится около смирного мужа! Хотя такж е был смирен и добр приятель Пимана Мин Афанасьич, но все знали, что это другой человек. Он мал ростом, низок и жидок; волосы у него словно сено, а лицо постоянно смеется; ходит ли он, говорит ли — все как-то восторженно: машет руками, ногами 375